[Алшер]

Мрачный, хмурый, мерзкий осенний день. С самого утра настроение ниже нулевой отметки. Как и температура за окном. День, когда все идет не так как надо. Не очень хорошее время для боя. В такие дни надо сидеть дома перед камином, и читать интересную книгу, поглаживая рукой по голове своего домашнего импа, а не тащиться через весь город на Арену.
Арену Место, где убивают ради славы.
И за каким чертом меня туда понесло? Потешить самолюбие? Доказать что я крутой? Кому? Самому себе? К дьяволу! Нужно собраться! Это мой первый поединок А! Черт!
Алшер повернулся и с размаху съездил по наглой харе какого-то оборванца, пытавшегося в тихую вытащить кошелек у него из кармана.
Этот инцидент окончательно выел его из себя, и к зданию Арены Алшер подошел в таком мрачном расположении духа, что позавидовала бы сама Тьма.
Алшер был настолько зол и раздражен, что казалось, его жезл и тот вибрировал, от переполнявших хозяина темных эмоций.
Хотя, может это даже и не плохо, будет, где черпать силу для заклятий.
Алшер поднес руку к груди и прикоснулся к большому амулету, с нарисованной пентаграммой, по контуру которой плыли сотни странных символов. Именно плыли, потому что если посмотреть на амулет второй раз, то покажется, что символы поменяли свое расположение. Это странное свойство замечали многие, но никто не мог его объяснить иначе как «дьявольщиной».
-Помоги мне, Азиабель. Наклонив голову, прошептал молодой демонолог. Дотягиваясь мыслью до приносящего удачу демона.
Алшер затаил дыхание, быть может, последует ответ? Нет, ответа нет. Но это ничего не значило, мало кто из высокопоставленных демонов ответил бы на такой призыв. Но демоны всегда помогали Алшеру, и он надеялся, что и на этот раз его не подведут.
Выпрямившись, Алшер стал смотреть вдаль, ожидая своего будущего противника.

[azazeil]

Этот мир-большое блюдце. По крайней мере, таким его себе представлял в раздумьях падший. Развернувшееся на бескрайнем шёлке Бесконечности, оно- золотое, серебряное, ониксовое, каменное, песочное, адамантиновое и ещё много из чего состоящее- медленно оборачивалось, нарезая круг за кругом вокруг пышущей жаром дырки в шёлковой вуали тьмы- круг за кругом вокруг ниспосылающего своё благословение Солнца. Сейчас это блюдце аккуратно наполнялось водой, наклонялось и прливало часть дар небес в небытие, облегчая ношу, от которой предмет сервиза грозил треснуть мелкой паутиной нитей расколов... Нитей, которые могли бы разрушить города, низвергнуть в ничто поля и леса, отправить в долгосрочную командировку на седьмой круг Ада пару-тройку дворцов великих диктаторов...
Где то там сутулящийся под незримой но от этого не менее давящей тяжестью неба падший заворачивался в драную хламиду гигантского плаща, который, при желании, можно было растянуть до королевского шатра с без сомнения императорскими просторами для обозрения громад серых туч, деловито поливавших землю мелким колючим дождём, периодическипрекращая водные процедуры и позволяя вздыхающим с облегчением жителям Хомяктауна лишний раз разочароваться. С началом следующей поливки.
Почти пустив корни в землю, падший разглядывал стыки небесных махин. Мордочка... Хомячёк... Вервольф.... Привет, папа!... Архангел Гавриил... Не маячь, кыш, кыш! Тьфу тебя... О, инод... Йожъ...
Наконец таки сдвинувшись с места, ангел направился к возвышающейся над мини-рынком ("-Паааакупай пираги, паааакупай пираги! -Да ты чё, коза старая, разве это пироги? Тесто сырое, начинки нет! -ЗА репой смотри! Хотя не зачем, кому понадобятся корешки от моркови?")
Громада каменного строения величаво осматривала весь творящийся тут беспорядок, а местная стража (неподкупная- значит, подкупленная начальством) делвито расшвыривала местных торговцев местной коноплёй местного производства и фасовки. Местные бабульки с воплем лупили местных детинушек в местной ковки доспехах клюкаме из местных берёзок (в соотношении 1 клюка-1 берёзка), силясь прорваться на зрительские ряды с авоськаме семечек и бочонком кислой пакости, каким то юмористом названной гордым названием "ПЫВАСИК"

Протолкавшись сквозь толпу, ангел скинул дуршлаг своего импровизированного плаща взмахом крыльев. Потянувшись, Азель заставил чешуйки нового оружия аккуратно, в несколько "волн", стряхнуть с себя всю грязь. Ухмылка исказила шрамы губ ангела, заставив местного мальчика "подай-принеси-пшёл вон" вздрогнуть и неосознанно сжаться в нечто маленькое и незаметное на стоящей в углу лавчонке.

Как ни странно, песок ещё не успел промокуть. На маску падшего опустилась первая в этом году снежинка- и филигранная работа матушки-зимы была тут же безжалостно поглощена серебром артефакта. Бесполезного- но всё же.

Шутливый поклон в сторону товарища, а ныне противника- ангел был напряжён как туго скрученная пружина, готовая взорваться во мгновение ока...

Сообщение отредактировал azazeiL: 18 сентября 2008 - 19:43

[Алшер]

Алшер улыбнулся своему оппоненту. Улыбка получилась не веселой.
А ведь его зовут Азазель, как и демона-знаменосца великой армии тьмы, интересно, это совпадение? Вряд ли, первый бой демонолога просто обязан быть с тем, кто носит имя демона. Это судьба.
Молодой маг снова взглянул на оппонента.
Пора проверить мою способности в деле.
Дружелюбная улыбка переросла в злобную усмешку. Все неприятности сегодняшнего дня стали причиной и толчком для атаки. Взгляд его стал просто пылающим от гнева, злоба переполняла его. Алшер просто кипел от гнева!
И продолжал накручивать себя, он вспоминал все гонения, что испытывал за всю свою жизнь, все побои и все презрение сейчас вспыхивало в его памяти так ярко, что он не мог противиться этому и злился все больше и больше. Вскоре Алшер просто не мог уже это терпеть, ярость кипела в нем, и была готова разорвать на клочки, если он тут же ее не выплеснет наружу.
И Алшер был готов это сделать! Резким движением он направил свой жезл прямо на стоявшего напротив Азазеля. Страшный крик вырвался из горла молодого демонолога, и страшная невидимая волна обжигающего гнева понеслась на врага.
Алшер и сам точно не представлял эффекта своего эмоционального заклинания, но одно он знал точно, ничего хорошего не случиться. Самых чистых и добрых духом эта волна могла просто испепелить, злых людей могла заставить возненавидеть себя и весь мир. Но одно он знал точно всем, кого настигнет эта смертельная волна, передастся частичка всех мук ада, незначительно малая по сравнению с общей целостностью, и невыносимо большая для каждого отдельного существа.

[azazeil]

Две бездонные пропасти глубин, два котла всплесков адского пламени, что сжигает всё на своём пути и величаво шествует по обгорелым останкам безликих мучеников... Глаза падшего, так легко менявшиеся подвластно настроениям ангела, расширились от удивления.
"Тычёк жезлом? и всё?"
Вытянув руку вперёд он, помахал ею перед собой. Внезапно почувствовав боль Азель упал на колено, подставляя спину медленно кружащимся, исполняющим величественный танец прихода зимы- рассекая голубыми росчерками сгущающийся воздух, кристаллические произведения неизвестного мастера словно озаряли всё своим светом цвета морской лазури...
Ангел зажмурился, но словно видел круг арены с трибун. Клубы морозного синего тумана равнодушия и жестокости застилали взор... А в Азеля, что присел на песок, ударила багровая волна ярости противника. К чистым и добрым духом падший явно не относился, потому от него лишь повалил пар... Ярость безудержным штормом клокотала в душе ангела. Мысли о поражениях, когда либо нанесённых ему- а мальчишка так не любил поражений... Рёв волн разбушевавшегося моря обрывков мыслей глушил, заставлял инстинктивно сжаться в что-то маааленькое.... и ещё поменьше, чуть-чуть... Волна же Алшера требовала выхода ярости, грозя вскипятить кровь падшего, спалить его в пламенном мареве адских глубин...
"Вот уж что-что, а адские глубины мне- тьфу..." Как всё-таки здорово уметь управлять своим телом ПОЛНОСТЬЮ. Можно даже заставить кровь течь в обратном направлении... только вот толку с этого не будет. Зато можно сделать ещё кучу всяких полезностей...
Азель прокусил губу- нечаянно, разумеется. и совсем немного- но струйки алой пряной нитями шёлка скатывались с подбородка падшего, орошая кровавой росой толщу песка под ногами.
Силясь не сорваться и не выгореть, оставив от себя скорлупу- ангел мееедленно успокоил своё собственное, живое и грозящее пробить и разорвать грудную клетку тысячей ошмётков, сердце. Пламя ярости, что является абсолютным, и поэтому - недостижимым оружием - клокотало в зрачках падшего, затмив белки глаз пеленой тьмы бездонного колодца к Перекрёстку Миров.
Метал натянутых до предела мышц ангела наконец высвободился одним росчерком адского пламени. Подняв два веера искрящегося в случайном блике выглянувшего солнца песка, Азель прыгнул по направлению к противнику и вытянул правую руку вперёд. Скручиваясь и всё больше напоминая рог легендарного Единорога, из центра костяной ладони перчатки с невероятной скоростью рос пугающий остротой шип. Мелкие иглы, покрывавшие импровизированное «копьё», обещали тысячу мучений тому, чью плоть они разорвут в мириады мелких лоскутков, которые даже бахромой не назвать будет- мелковато выйдет. Зато выходят неплохие котлеты

Так или иначе, через пару мгновений стоящий на линии прыжка демонолог вполне мог бы похвастаться новой дыркой в теле- штык из ладони был нацелен прямо в сердце

[Алшер]

Алшер и не догадывался, насколько тяжек этот груз, груз слепой ярости и черного гнева. Не догадывался, пока сам не ощутил на себе его подавляющую тяжесть. Но выпустив это из себя, Алшер почувствовал небывалое облегчение. Исчезло ужасное одновременно давящее и разрывающее чувство. Мир снова стал обретать краски, а может это просто исчезала кровавая пелена перед глазами? Алшер разглядел, как упал на одно колено его оппонент, сраженный волной ярости и боли, что пронеслась по арене, высвобожденной молодым демонологом.
Казалось, все эмоции покинули Алшера. Все выместил гнев, но вот и он ушел, и в душе мага начала образовываться зияющая ужасная всепоглощающая пустота. Как черная дыра, он поглощала Алшера, становясь все больше и больше. И Алшер начал проваливаться эту пустоту.
Окружающий мир отдалялся, становясь все меньше и тусклее. Им овладевала полная апатия. Алшеру уже было абсолютно все равно, что противник уже несся на него со смертельным оружием, направленным на него. К тому же он уже практически не видел этого так, тусклые размытые тени никаких цветов, серая мгла воцарилась над миром. Алшер утопал в бездне отчуждения.
Между ним и миром образовалась невидимая, непроницаемая стена, отгородившая его от всего окружающего. Преграда чувствам и свету, она была непробиваемая для любого физического и магического оружия.
Искусный ход, не раз спасавший молодому магу жизнь. Ведь можно подумать, что вместе с чувствами гаснет и разум, скованный непроницаемой оболочкой. А ведь все наоборот! Освобожденный от мешающих чувств, разум очищается и проясняется. Алшер часто использовал этот, вроде бы, защитный прием, для того, что бы собраться с мыслями и продумать свой следующий ход. А стена отрешения, как ее мысленно прозвал Алшер, гарантировала безопасность даже в кратере вулкана, не то, что в бою. Хотя в бою подчастую бывает жарче, чем в вулкане.
Паря в своей эмоциональной пустоте, полностью отстранившись от мира, Алшер каким-то внутренним зрением наблюдал, что происходит во внешнем мире. Вот страшное оружие падшего ангела несется прямо в, замершего в умиротворенной позе, Алшера. Вот в глазах Азазеля мелькает огонек недоумения, и радости близкой победы. Но вдруг все пошло не так как планировал падший. Смертоносное, но хрупкое копье врезается в невидимую преграду буквально в миллиметре от цели. Алшер наблюдал, как разлетаются во все стороны костяные осколки, и отваливаются большие куски от еще мгновения назад бывшего грозным оружия.
Пора было выбираться из своей добровольной тюрьмы. Но для начала, он проведет свою атаку. Скорее всего, не смертельную, но за то она в любом случае достигнет цели. Эта была основная особенность эмоциональных атак, и их отличие от обычных физических. От последних можно увернуться, защититься, парировать. Тут все зависит от умения, ловкости и силы защищающегося. А от атак чувствами уклониться практически нереально. Как уклонишься от звука, например? Им можно только противиться, сопротивляться, подавлять в себе. И твоя жизнь тут зависит только от силы воли. Но даже пусть это будет сильнейший духом паладин, он не сможет полностью подавить атаку. Ведь он не может же он противиться всей силе адских мук? Вот за это Алшер и любил свою магию.
Алшер постепенно возвращался в этот мир. Хотя чувства и эмоции не спешили возвращаться, он знал что это лишь вопрос времени. Так что надо его потянуть. В скорлупе, отгораживающей его от мира, начали появляться трещины. Их становилось все больше и больше вскоре, они покрыли всю поверхность стены. Естественно, увидеть их, как и саму скорлупу, обычным зрением было невозможно, ведь все это порождения тонкого мира эмоций, и значит увидеть их можно только в тонких мирах.
Скорлупа неожиданно лопнула, из ее глубин вырвалось демоническое лицо. Бесплотное, постоянно увеличивающееся в размерах оно пролетало насквозь преграды и все что попадалось на пути. Это было изображение демона Мефистофеля Повелителя Ужаса. Все, к чему оно прикасалось в своем полете, проникалось поистине адским ужасом и страхом. Для тех, кто обладал разумом, это было смертельно опасно. У тех, кто послабее волей, от страха мог случиться сердечный приступ, более сильные могли просто развернуться, и убежать, не видя ничего не своем пути. У Азазеля были крылья, и это было вдвойне опасно.
Удачи Позволил себе усмехнуться Алшер. Кажеться к нему возвращались чувства.

[azazeil]

Прыжок... Размытое пространство вокруг резко дёрнулось, остановив свой бег- удар ангела наткнулся на незримую преграду. Небольшой прыжок назад - выросшее из перчатки оружие необратимо распадалось на испещрённые нитями трещин куски, предаваясь порывом ветра, что развеивал костную пыль, смешивая её с песком.
Противник достойно парировал удар, стоит это признать.

Цитата

Удачи

Стегнув словно плетью переплетающихся в танце смерти кобр, звоном миллионов осколков брызнувшего во все стороны стекла слово отозвалось в мозгу ангела. простейший рефлекс- реакция на угрозу, пусть даже ещё и незримую- на то она и реакция. тихим шёпотом демонов пустыни отозвался песок, расходящийся в стороны от практически моментально выраставших костяных колонн, поднимавших Азеля к куполу.

Испещрённая вязью рун и резными изваяниями, поверхность столбов из многовековых костей древних изображала сюжеты древних, великих и прочно забытых человечеством битв, окончившихся ещё на заре миров- заре зарождения Добра и Зла, заре создания Перекрёстка миров, заре, когда даже вселенская Бездна была жалка и беспомощна. Искажённые муками вселенской боли и смерти лица драгунов- доспехи воинов-драконов, испещрённые сетями трещин и сколов, исчезают вместе с уходящей жизнью их носителей в сворачивающемся в кольца и спирали пламени стихий. Четырёхрукие князи серпентов, величественные в своей ярости древних мудрецов- мастеров клинка, образовав кольцо, с искажёнными от ярости лицами защищаются от наседающих со всех сторон порождений тёмной магии- стоящий в гордом одиночестве на скале некромант беззвучно хрипит, последними словами пытаясь вернуть себе жизнь- торчащая в горле стрела не очень совместима с процессом жизнедеятельности. клубы мрака тонкими нитями полотна ночи распадаются, открывая провалы глаз мага

Грубые линии магического изваяния Мефа, ничего не выражая, проскользнули под Азелем и разбились о противоположную стену...

Падший же, аккуратно оттолкнувшись, прыгнул спиной назад. Время застыло в разуме ангела- воспоминания застилали разум, накатываясь бушующим штормом на неприступную крепость настоящего.

Порывы ветра бьют в спину, швыряя тело мальчика как жалкую, негодную игрушку. Новый удар стихии- безразличный взор пятнадцатилетнего мальчишки бьёт кнутами...
Где то там, на небесном причале, расходятся души праведников, свято уверенные в том что покарали грешника.
Тело, кружась и переворачиваясь, проливая мириады пряных рубинов крови из жалких обрубков крыльев, исчезает в громадах облаков...

Выполнив аккуратное сальто, ангел рывком поднялся к верхушкам испещрённых резьбой колонн. Волны мягких чёрных как ночь перьев падшего затрепетали под взмахом. Подставив лицо последним лучам заходящего за горизонт туч пламенеющего во мраке Вечности диска солнца, ангел крутанулся в воздухе- блеснув, вылетели костяные шпоры, больше напоминавшие диски циркулярной пилы.

Внеочередной кувырок в воздухе и раздроблённые ударом, колонны мириадами острых как бритва осколков полетели в демонолога. Удар послужил и неплохим ускорением- ангел отпрыгнул на другой конец песчаного круга, подняв фонтаны золотистого тумана песка

Сообщение отредактировал azazeiL: 25 сентября 2008 - 19:48

[Алшер]

Сильно, ловко, зрелищно и до ужаса эффективно. Крылатый малый знал толк в эффектных приемах. Отплатить той же монетой?
Кости в песках, кости под землей, демонолог чувствовал их. Он чувствовал отголоски страданий существ, умерших тут когдато. Своими ступнями Алшер ощущал как через толщу песком и лет просачиваются безмолвные крики мертвецов. Давно, когда молодая земля только ощущала на себе роковую поступь разума, тут произошла битва. Кости служили незримым монументом, в память о ней. Так пусть они вспомнят тот день. Пусть вновь ощутят, как разрывается плоть под ударом, и боль заставляет кричать саму душу! Тысячи смертей, повторенных тысячи раз в единый миг бытия. Ужас и боль вновь и вновь умирающих созданий, таких древних, что даже их останки забыли как это умереть.
Что ж. Алшер напомнил им, со всей жестокостью побывавшего в аду, он заставил их снова ощутить весь ужас умирания. Так, что бы те старые кости скрипели от боли, и молили о пощаде безмолвно кричали в его мозгу. А теперь он повторил их мучения. Еще, и еще раз. Питаясь от их боли, черпая ее кубков из океана, бури, шторма страданий разнесшегося по арене. Все пытки мира не стоили одной , которой жестокий демонолог подверг бедные останки. Волна нестерпимых мучений вырвалась наружу из летящих серыми зубьями костей, перемалывая все что встречалось на пути в муку, пережевывая и выбрасывая остатки, она пронеслась по арене, и отразившись от купола вернулась обратно. Все пространство Арены было переполнено мучениями. Белый порошок костей медленно оседал на стоящего в самом эпицентре Алшера. Что сталось с его противником, он не знал. Да и не хотел. Слишком часто он видел последствия таких мучений. Он и сам был полон эмоциями до краев. Вызвав цепную реакцию и напитавшись чужой болью, демонолог умножил запас своих сил. Он выпил свой кубок из океана, все еще рокотавшего в небе под куполом.