[Rain]

- Нет, Моркелеб, на сей раз ты не пойдешь. - уже, наверное, в пятнадцатый раз повторила направляющаяся в сторону Арены колдунья, стремительно терявшая терпение.
- Ну почему-у-у-у? - обиженная мордочка кружащегося вокруг ее головы дракончика, который изо всех сил махал крошечными крылышками, представляла собой настолько уморительное зрелище, что алхимик едва сдерживала смех.
- Потому, что это против правил. Тебя в заявке нет.
- А я потихоньку. По краешку, по краешку - и в песок. - обиженное выражение сменилось заговорщическим. - А потом оттуда кааааак...
- Ню-ню... А меня за такое с турнира тоже кааааааак... Дальше сам продолжи.
- Подумаешь, зато весело будет, - фыркнул тот.
Болтливость и упрямство не в меру самостоятельного артефакта порой доводили алхимика до исступления. Следующие десять минут прошли в становящейся все более вялой перебранке и периодическими вялыми попытками отмахнуться от зудевшего покруче иного комара дракончика метлой. В конце-концов Рэйн, мысленно плюнув, решила изменить своей обычной привычке добираться до Арены "на своих двоих". Скорость метлы была слишком велика, так что дракончик за ней не смог бы успеть точно.
Соскочив на землю почти у самого входа, колдунья уже приготовилась переступить порог, но тут... В длинных черных прутьях метлы что-то блеснуло.
- Таааак... - голос алхимика не предвещал ничего хорошего. Прутья мелко затряслись, потом замерли. - Ну что, так и будем дальше конспирироваться, или где?
- Все равно пойду, - буркнул из прутьев недовольный голос.
- Фигушки. А как насчет вот этого?...
Дракончик, не ожидавший такой подлости и изо всех сил пытавшийся удержаться на тающих на глазах прутьях трансформирующейся в посох метлы, шмякнулся на землю, где его тут же накрыло небольших размеров сугробом.
- С трибун будешь болеть, - ускорив шаг и не дожидаясь, пока вредная огнедышащая рептилия выкарабкается из-под снега, алхимик наконец вышла на золотистый песок Арены.

[Анакхи]

-...а теперь, дети, вопрос: возможна ли дружба между демоном и волшебницей?
- Нет!.. Демон съест добрую волшебницу!..
- Нет!.. Ведьма заточит бедного демона и заставит исполнять его все свои желания!..
- Нет!.. Они передерутся насмерть, и останутся от них только рожки - демона - да ножки - волшебницы!..
Класс разразился дружным хохотом, и почти никто не придал значения робкому "да, возможна...", произнесенному с последней парты. Возглас этот повторился, на сей раз - более громко и отчетливо. Класс притих.
- Ази, повтори, что ты сказал?.. Мы не ослышались?..
- Да, Ази, повтори!..
- Возможна. Дружба между демоном и волшебницей возможна.
Марк, самый высокий в классе, встал и, скорчив рожу, выкрикнул:
- Ага, а фениксы любят принимать водные процедуры!..
Класс снова засмеялся, но Ази не унывал.
- Смотря какой феникс, Марк.
- Да ты, Ази, никак, вконец опух?.. Или опять читал свои бредни?..
Ази вспыхнул.
- Это - не бредни!.. Все, что там написано, чистая правда!..
- Да?.. И ты поверил в то, что кто-то якобы видел водного феникса?..
- Дело не в фениксе, хотя - да, я в это верю!..
- Ну-ну. Придумай что-нибудь посерьезней, Ази, а потом уж возникай!..
Несколько смешков в поддержку Марка было достаточно, чтобы Ази вконец вскипел.
- Ничего вы не понимаете!.. Водяной феникс был, и его до сих пор можно вызвать!.. А дружба между волшебницей и демоном возможна!..
- И где же ты это видел?!
- А вот где!.. Анакхи и Рэйн, учебник по "Магическим Битвам" за седьмой класс, глава пятая, "Вода и Вода"!..
В классе наступила гробовая тишиина, и учительница, стараясь разрядить обстановку, улыбнулась и проговорила:
- Ази, напомни нам эту историю, пожалуйста.
- Хорошо, миссис Мэйн. Итак, это случилось в полуфинальном матче первого Межкланового Турнира...

День тифлинга выдался откровенно удачным. Сначала - беседа в таверне с тифлингой, затем - улаженные дела в Шаввариаде, после - пир в честь победы в стенах родной Лиги.
Однако - все хорошее имеет свойство заканчиваться. Настал тот час, когда тифлнгу придется снова выйти на Арену, и снова - сразиться.
Событие это омрачалось личностью соперника. Снова - друг. Снова - хороший друг. Да и сфера магии Рэйн - вода и лед - полностью совпадала с его собственной, так что на этот раз просто так победить не удастся.
Природу обыграть было легко, проклятия - сложно, переиграть самого себя - практически невозможно.
И все же он попробует. Кожаный костюм черного цвета, нашивка с фениксом, флейта, гладиус и щит - что еще нужно гладиатору?..
Проверив все свое снаряжение и помолившись Тиморе, Анакхи вышел на ристалище.
Волшебница уже ждала его. Совершив очередной за сегодня изысканный реверанс, тифлинг подошел ближе.
- Привет, друг.
И улыбнулся. Улыбка вышла непривычно грустная, но все же теплая.
- Удачи тебе в бою.
Улыбка померкла.
- И - обойдемся без пышных фраз. Раньше начнем - раньше закончим.
Сказав это, Анакхи остановился и стал ждать реакции колдуньи.

[Rain]

- И тебе удачи, - с очень похожей, тоже теплой и одновременно немного печальной, улыбкой ответила Рэйн, - друг...
"Мне везло в этом турнире. Везло невероятно, почти немыслимо. Во всем - в каждом из туров мне довелось встретится с противником, даже проигрыш которому был бы честью".
Как известно, лучшего учителя, нежели противник, нет, и наставники ей достались на сей раз поистине достойные.
"Мне ни разу не пришлось убивать. Ни единого раза за весь турнир".
Пусть даже смерть здесь не столь безнадежна и окончательна, как мире за пределами Арены, смертельный удар, нанесенный твоей собственной рукой тому или той, кого ты хоть раз в жизни имел повод назвать другом - это страшная цена за победу.
"И все же мы пришли сюда, заранее готовые выплатить эту цену, возможно, потому, что в глубине души надеемся, что этого делать не придется".
- Пусть мне и сейчас повезет, - эти слова алхимик произнесла очень тихо, для чьих-либо ушей они не предназначались, - мне нужно только это везение, и никакого другого. Перспектива умереть самой меня беспокоит меньше, - и уже в полный голос добавила: - Начинаем.
Рэйн начала медленно отступать назад, сжав посох левой рукой. В пальцах правой что-то блеснуло. Сверкающий осколок начал расти, и вскоре стало понятно, что это роза на длинном стебле. Полураспустившийся цветок казался хрустальным - абсолютно прозрачные лепестки, бриллиантами сверкающие на солнце, острые грани шипов, которыми был усеян тонкий стебель. Роза из чистого льда, прекрасная мертвой, застывшей красотой, и в то же время - полная сказочной жизни, которую подарили ей играющие в ледяных гранях солнечные лучи.

[Анакхи]

Ультиматум?.. Так быстро?.. Резво. А может, не мешать?.. Тогда все закончится гораздо быстрее...
Нет, придется вмешаться. От меня ждут битвы - я ее устрою. От меня требуют зрелищ - я дам им их, и даже больше, чем меня просили.
Меня призвали защитить честь клана - я это сделаю.
Так что... Поехали?..
Поехали!..
Bless me, Lady Luck!..

Сказать, что тифлинг был в растерянности, значит ничего не сказать.
Прием, которому он был обязан победой в прошлом бою - дождь - теперь был бы на пользу обоим сражающимся. Нарастить броню изо льда - себе дороже: как пить дать, растопит сосульки и - все, здравствуйте, ожоги. С оружием из охлажденной воды наблюдались те же проблемы - себе же хуже.
Магия флейты... Еще рано, слишком рано, да и, если честно, полукровка надеялся, что ее смертоносной песнью воспользоваться не придется.
Ладно, пока что - пробный залп.
Тифлинг материализовал ледяной дрот, по размерам более напоминающий копье, и кинул его прямо в волшебницу. На успех приема он и не надеялся - сейчас главным было разведать лимит сил соперника, не более.
А дротик ничего такой, зазубренный даже...
Анакхи передернулся, представив на секунду, как копье пронзает Рэйн. Он отогнал от себя эту мысль подальше и просто приготовился к...
К чему-то.

Сообщение отредактировал Анакхи: 27 декабря 2007 - 16:11

[Rain]

Копье было, судя по всему, брошено далеко не изо всех сил - похоже, противник только разминался. Вариантов отражения было немало - от щита до трансформации летящего дротика-переростка в воду. Но любое применение магии сейчас было чревато опасностью потерять контроль над собственным заклятьем. Не факт, разумеется, но рисковать не хотелось.
Алхимик просто шарахнулась в сторону, одновременно поднимая розу вверх. Зазубренное острие просвистевшего мимо оружия задело плечо, оставив на нем неглубокую, но не менее неприятную от этого рану. Судя по звуку, ледяное оружие от души поздоровалось с куполом, рассыпавшись на осколки. Оборачиваться, чтобы убедиться в этом, Рэйн не стала - не стоит давать лишнего преимущества противнику, особенно если тот и без того в нем не нуждается.
Вокруг ледяного цветка закружились миниатюрным сияющим вихрем мелкие кристаллы, следовавшие за ним при каждом движении сжимающей его руки, словно шлейф платья сказочной королевы. Брошенная роза полетела в сторону тифлинга. Попасть в него самого Рэйн даже и не пыталась - увернется, и к гадалке не ходи, да это было не так уж и нужно, главное - как можно ближе. Едва коснувшись песка, прозрачная "королева цветов" тут же вновь взмыла вверх под ударом потока воды из-под земли. Кружащаяся роза побелела, став абсолютно непрозрачной - сейчас она казалась скорее изваянной из алебастра, чем изо льда или снега, и, как ни странно, гораздо более мертвой - и вдруг взорвалась, разлетаясь на осколки.
Каждый осколок ринулся к Анакхи, увлекая за собой небольшую струю воды. Через секунду к тифлингу уже тянулись усыпанные шипами длинные ледяные ветви раскидистого прозрачного кустарника, живого настолько, насколько только могут быть живыми вода и лед.

[Анакхи]

Купол Арены был безупречен - впрочем, как и всегда; ледяной стержень пролетел отмеренное ему растояние и рассыпался целым дождем сверкающих осколков и пылинок, столкнувшись с магической преградой. Звук, который при этом разнесся по Арене, напоминал не звон разбитого стекла, а почему-то шелест песка, что струится по ладони, высыпаясь на нее откуда-то сверху, чаще всего - из сжатого кулачка.
Просто у кого-то очень давно не было отпуска, - вздохнул тифлинг и слегка вздрогнул, заметив, что копье таки задело колдунью. Правда, судя по ее реакции, ранка была пустяковой, но все же вид крови своего друга слегка шокировал бойца. Полукровка помотал головой из стороны в сторону, и волнение испарилось, забрав с собой страх и мандраж - правда, оставив заботу, дружбу и привязанность.
Однако эти чувства исчезли в тот же миг, когда роза цвета молочно-бледной кожи взорвалась вблизи от него. Столп воды поднял ее вверх, где та и разлетелась на множество своеобразных "лепестков". Метаморфозы на этом не закончились: каждый такой "лепесток", подцепив к своим хлороносным "капиллярам" целую струю влаги, полетел в сторону гладиатора, всеми возможными способами способствуя росту ледяного растения. Новоиспеченные "стебли" норовили заковать тифлинга в свои шипастые объятья, ощерившись острыми словно лезвие бритвы ветвями и веточками. Кое-где острое зрение бойца выцепило даже набухающие "почки" - хотя тифлинг даже и думать не хотел о том, что же произойдет, если дать им распуститься.
Кажется, теперь даже мертвые деревья умеют плодоносить, - ухмыльнулся про себя Анакхи и всмотрелся еще пристальней в "корни" "цветка", вернее, теперь уже - "клумбы". Полностью прозрачное, "растение" не задерживало в себе редкие зимой лучи солнца и стремительно выпускало их наружу, что, однако, не мешало убийственной флоре и дальше продолжать свой смертьнесущий рост. Подпитываемый магией волшебницы, "цветок" и не думал таять, а его новые ответвления сплетались в замысловатые узоры, объединенные одной общей целью - убить, любой ценой убить потомка демонов, либо же нанести ему максимальный вред.
Кажется, я его огрокал. Во всяком случае, суть его я понял.
Выводы?..
Выводы тело Анакхи сделало даже раньше, чем до них дошли его мысли - инстинкты одержали верх. Пальцы машинально сцепились перед грудью бойца, а затем были резко выброшены вперед - уже разведенные.
Там, где они разомкнулись, и произошел выплеск колдовства.
Преодолевая все барьеры и препятствия, изниоткуда на свет появилась одна маленькая-маленькая звездочка - или одна большая-большая снежинка, кому как больше нравится. Это крохотное трепетное "существо" на всех парах устремилось к "корневой системе" почти стеклянного растения, постоянно получая влагу из окружающей среды - звездочка тянула ее по атому из каждой молекулы, с которой соприкасалась. Из-за трения с воздухом на высоких скоростях снежинка должна была растаять, но огромное количество витавшей в атмосфере воды с лихвой компенсировало убытки снаряда и даже позволяло ему расти в размере и лишь затачиваться о невидимые преграды.
Спустя два удара сердца снежинка превратилась в настоящий кинжал с толщиной лезвия в два-три атома, не больше, прихотью судьбы выпущенный гулять себе на волю. Будучи очень сложной и практически уникальной молекулярной системой, лезвие это не могло существовать дольше нескольких секунд - однако и их оказалось достаточно. Все, к чему прикасался нож, разрубалось пополам с непревзойденной точностью, а атомы, оседавшие на раскрученном двухлопастном кинжале (ежели так можно вообще сказать), волей и силой мага скидывались прочь. Самые резвые "отростки" почти сразу повстречались с материальным воплощением "Бритвы Оккама" и пали, преследуемые главным ее принципом - "Не следует множить сущее без необходимости". Отрубленные стебли оседали на землю, но деятельность шакрама на этом не закончилась: достигнув пика своей скорости и развития, после которого была лишь смерть в виде испарения, лезвие врезалось в сами корни растения, перерезав их начисто и отрубив заодно все "щупальца" неудавшегося "многонога".
Потом тифлинг выпустил бритву из-под своего контроля и полюбовался на результат.
От "цветка" остались лишь напоминания его былой славы - "стебельки" окончательно притихли и уже начали таять; там же, куда врезалось разогнанное до небывалых скоростей атомарное лезвие, произошел взрыв в миниатюре - все намеки на "корневую систему" были начисто выкорчеваны из земли, да и сама земля была изборождена постепенно теряющим силу и заточку шедевром кузнечного мастерства водной стихии.
Обмен любезностями состоялся, - подумал гладиатор и продолжил бой. Сложившись вдвое, он резко разогнулся и развел руки в разные стороны; по Арене раздался его громогласный вопль:
- LET IT SNOW!..
Что-то странное произошло с погодой после его слов. На Арену налетела настоящая зимняя пурга, та пурга, в которой дальше полуметра от тебя самого начинается холодная, безжалостная пустота. Колючий мороз заставил даже привыкшего к лишениям и "шуткам" стихии бойца содрогнуться - мурашки пошли по его коже, заставляя последнюю становиться "гусиной".
С трибун раздались крики непонимания. Еще бы - самого ристалища за налетевшей вьюгой было вовсе невидно.
Пересилив начавшуюся дрожь, Анакхи в последний раз улыбнулся Рэйн, прежде чем снег полностью укрыл его фигуру от ее взгляда.
Дальше была лишь кусачая ледяная бездна, сродни той, что царила на Кании, восьмом круге пустошей Ада.

Я позволил себе посчитать, что "цветок" (он же - "прозрачный кустарник") все-таки вцепился в землю после своего феноменального рождения - иначе вся конструкция была бы погребена под своим собственным весом и упала бы на землю, рассыпавшись на еще большее количество осколков. Образовавшееся в итоге заклятья Рэйн-Вьюги "растение" я перерубил атомарным лезвием (идея взята у С. Лукьяненко, трилогия "Лорд с Планеты Земля). Лезвие очищалось при помощи воли самого тифлинга, хотя вода, попадавшая на него, лишь делала его больше и массивней. Скорость, с которой я запустил его в "куст", была колоссальной, что и вызвало финальный "взрыв", однако причиной того, почему бывшая "снежинка" не растаяла, являлась эта самая постоянная подпитка из атмосферы и окружающей среды.
Атакой, соответственно, является вызов пурги на территорию всей Арены. Пурга ни в коем случае не является долговременной (разве что сама Рэйн-Вьюга не поспособствует этому), поэтому развеется на следующий ход, но пока предполагается, что мы друг друга не видим + холод вонзает свои ледяные зубы в одетые не по погоде тела.
Потребуются еще объяснения - не обессудьте, дать их смогу не ранее чем в субботу, ибо уезжаю в Питер на три дня.
Засим откланяюсь "в пургу",
Искренне ваш,
Анакхи

[Rain]

Сам факт гибели ледяного растения на алхимика не произвел особого впечатления - заклинание было в гораздо большей степени эффектным, нежели эффективным, способов справиться с ним было немало. В принципе, как уже потом сообразила Рэйн, от тянущихся щупалец можно было бы, приложив усилия, просто увернуться, особенно при такой скорости, как у противника, наверняка не составило бы существенного труда - сдвинуть громоздкую "конструкцию" с места не представлялось возможным, управлять большим количеством ледяных "щупалец" сразу, особенно движущихся отнюдь не как больные черепахи, не так-то просто. Другое дело, если бы они сами обладали хоть толикой разума, только откуда тут взяться разуму, спрашивается?
Так что отсутствие особых проблем с "розовым кустом" было вполне закономерным. Другое дело - способ, который противник избрал для уничтожения враждебного заклятья. "Ну, что мало мне не покажется, я и так знала".
Рэйн почувствовала, как пальцы словно сами собой крепче сжали посох - сейчас должен был последовать удар самого противника. И тут на Арене... наступила зима. Причем полярная - иных слов алхимику подобрать не удалось. Снежный буран, казалось, выстудил все тепло, которое еще оставалось под куполом, а видимость упала настолько, что было даже толком не понять - день сейчас или ночь. Не то что противника - собственную вытянутую вперед руку разглядеть было бы очень и очень проблематично.
Холод пробирал с каждой минутой все ощутимее, особо опасной эту атаку вряд ли можно было назвать, да вот только неприятностей она доставляла уйму. Пальцы начали постепенно коченеть, и алхимик невольно порадовалась, что она не боец, и ее шансы на выживание зависят по большей части не от владения оружием. "А ведь неплохая идея, кстати, надо будет запомнить, а то мне в последнее время очень уж везет на фехтовальщиков. На будущее. Особенно если это самое будущее наступит". Впрочем оружие-оружием, но и ей холод совершенно не помогал, даже при воде в качестве "родной" стихии. Легко ошибиться, пытаясь сложить магический знак застывшими на морозе пальцами, не так-то трудно сбиться во время чтения заклинания, когда внезапный порыв ветра вдруг швырнет в лицо горсть колючих снежинок. Не говоря уже о том, что вьюга может быть лишь отвлекающим маневром, прикрытием для следующей магической атаки или для того, чтобы незаметно сократить дистанцию.
Острие на конце древка посоха вонзилось в уже начавшую подмерзать землю - совсем неглубоко, едва обозначив место удара. Девушка, удерживая посох в вертикальном положении одной рукой, прислонилась лбом к еще хранящему остатки тепла дереву оружия, в то же время касаясь ладонью свободной руки навершия. Снежинки, вьющиеся вокруг в бешеной пляске, начали образовывать вокруг алхимика плотный кокон из рыхлого снега, примерно метр в диаметре, свободно пропускающий воздух. От холода это, правда, защищало не особо, но хоть перед глазами не мельтешили бесчисленные снежинки, да и отсутствие пронизывающего ветра было плюсом.
Холера..., - вдруг едва ли не вслух прошипела алхимик, - ну ладно, в этой метели-то и он вряд ли видит, но когда она утихнет....
В принципе, было очевидно, что когда заклинание противника исчерпает свою силу, и Арена вновь приобретет прежний вид, Рэйн окажется в незавидном положении - защищающий ее сейчас кокон сразу покажет противнику, где она находится, а вот ей придется ориентироваться вслепую - разглядеть что-либо сквозь снег, будь ты хоть трижды криомантом, невозможно, здесь необходима другая сфера магии, которая ей сейчас недоступна, а от большинства атак кокон защитить ее не сможет. "Ничего, чем труднее, тем интереснее, сюрпризов у меня еще более чем достаточно. Да и попробую-ка я малость усложнить тебе задачу...". Посох едва заметно засветился. Видеть, подействовало ее последнее заклинание, алхимик не могла, но чувствовала, что все прошло нормально - неподалеку стали формироваться еще три кокона - "обманки", пустышки, на вид точно такие же, как и тот, что скрывал сейчас ее.
Теперь взорам противника, когда неистовствовавшая сейчас на Арене вьюга стихнет, предстанут сразу четыре кокона вместо одного - расположенные на небольшом расстоянии друг от друга, но тем не менее не вплотную, и совершенно одинаковые на вид. Так что Анику придется либо атаковать чем-нибудь масштабным, либо наносить несколько ударов, ослабив каждый из них за счет "распыления" сил, либо бить наугад.

[Анакхи]

На несколько секунд мир погрузился... Нет, не во тьму, а, напротив, в сияющее нечто, которому не было ни конца, ни края. Мелкие крупинки снега летели настолько плотно, что образовывали непроницаемую для взгляда стену, но свет, невесть откуда взявшийся на Арене, мерно разливался среди бури, отражался от всех лучиков снежинок и нестерпимо слепил глаза.
Потом пришел мрак. Свет померк так же неожиданно, как и появился, и вихри заледеневшей воды остервенело завертелись, норовя забиться в нос и уши. Волосы потихоньку индевели, пальцы коченели, зрители откровенно роптали - в той полусфере, на которую они пришли сегодня посмотреть, не было видно ровным счетом ничего; Арена напоминала старую как мир игрушку - шарик с каким-нибудь небольшим пейзажем внутри и пенопластовым снегом. Сейчас этот "шарик" сильно тряхнули, и имитация снежинок надежно укрыла бойцов от взглядов толпы.
Затем иссиня-белая пелена спала, и пришедшие на бой зеваки ахнули.
Анакхи стоял почти там же, где он и был, разве что отошел на пару шагов - видимо, заранее приготовился к атаке и решил не искушать судьбу лишний раз.
А вот Рэйн нигде не было. Вернее, где-то она была, но вот где?..
Немой вопрос повис над четырьмя абсолютно идентичными снежными коконами, и, как подсказывала интуиция, колдунья была только в одном из них. В каком?..
Тифлингу на ум сразу пришла древняя притча о мальчике, у которого водяной забрал маму. Паренек должен был за три попытки найти в ряду из пятнадцати одинаковых женщин свою родительницу сиречь благодетельницу, и, как ни странно, ему это удалось.
А тут попытка была всего одна, хотя и вариантов было не пятнадцать, а четыре.
Может, как в сказке сделать - подойти да руку поискать, чтобы ее пощупать?.. Теплая - сталбыть, Рэйн, холодная - значит, тоже она, только замерзшая. А вот если нет руки, то - ошибочка вышла, не обессудьте.
Абсурдность собственных мыслей заставила полукровку улыбнуться, но ненадолго - ибо потом абсурд перерос в нечто еще более сумасшедшее и безрассудное, в нечто, что люди по своей наивности ошибочно называют "идеями".
Логика говорила Анакхи либо переждать - все равно Рэйн тоже ничего не видно из-за стенок кокона - либо атаковать чем-нибудь массивным - чтобы задеть сразу все четыре оболочки.
Смекалка повторяла и повторяла себе сразу несколько способов, с помощью которых можно было узнать, где находится волшебница - но почти все они требовали задействовать вызов либо долговременные чары.
Почти все.
Почти...
А что, если...
А действительно - что?..
Это ему уже шептала Удача. Затем к ней присоединились Здравый Смысл и Энциклопедические Знания.
Все коконы представляли из себя подобие слегка сплющенного овала, диаметр которого составлял примерно один метр.
Как обычно делают маги и колдуны защиту вокруг себя? Бьют посохом прямо в центр предполагаемой оболочки и произносят заклинание.
Но если учесть, что после бурана алхимик должна была слегка закоченеть (сам Анакхи слегка отморозил уши, но к такому раскладу он был готов), то и реакция у нее сейчас слегка заторможенная.
Значит, она могла не успеть убрать посох с этой самой точки соприкосновения с землей.
А могла и успеть, но тогда на этом месте должна была стоять сама Рэйн.
А если и не должна, то...
То где тогда находится волшебница?!.. Ну не вжалась же она в стенки кокона - иначе тот не выдержал бы тепла ее тела и растопился. Мимолетный взгляд на четыре "черных ящика" подтвердил сомнения тифлинга - если они и таяли, то все вместе, с одинаковой скоростью.
Была - не была, все равно я ничего не теряю...
Сосредоточившись, полукровка сделал нечто, чего от него вообще никто не ожидал - он совершил первую во всем Хомячуйске попытку запуска ракеты на орбиту. Правда, импровизированные ледяные снаряды не должны были долететь даже полпути до купола, но уж пробить плевый кокон из снега они были обязаны, чтобы затем неграциозно шлепнуться на песок, припорошенный остатками недавней вьюги.
Из земли под каждым коконом, в геометрическом центре импровизированной окружности, из не менее импровизированных шахт вылетели четыре ледяных осколка небольших и совсем неопасных, разве что в глаз попадут. Анакхи окрестил их «Лед-1», «Лед-2», «Лед-3» и «Пушинка» - откуда взялось последнее название, история умалчивает.
Поехали!.. подумал про себя тифлинг, подражая герою из одного далекого-далекого мира.
По разумению Анакхи, три «ракеты» должны были пробить стенку «обманки» и вылететь себе преспокойно из кокона, тогда как четвертая, заветная, та, которой повезло оказаться с Рэйн в одной оболочке, осталась бы в ней, или же вылетела, но как-то Иначе, что ли. В общем, не так, как все остальные.
И бредовая, казалось бы, идея воплотилась в жизнь: «Лед-1», «Лед-3» и «Пушинка» выполнили свою миссию и теперь нежились в лучах дневного светила.
«Лед-2» явно не собиралась последовать за своими собратками и застряла где-то по пути.
А вот и Рэйн улыбнулся тифлинг и начал судорожно соображать.
Что же мне с тобой делать, а, волшебница-чаровница?..
Решение пришло само собой, независимо от планов самого бойца.
А не посидеть ли тебе в твоем коконе еще немножко?..
Тифлинг растянулся в улыбке, но тотчас натянул гримасу посерьезнее и запел:
- Снег падает на влажные листья,
Природа объявила Зи-Му:
Хлопьям приказано нежно кружиться,
Мягко ложиться к холодному льду.
Блеск ярких звезд,
Биение сердца -
Это летние ритмы, поверь.
Огонь затухает,
Небо в забвении.
Загнанный зверь, в холода загнанный зверь
Ты-ы-ы
Закрываешь глаза тебе хочется спать,
Ты-ы-ы
Улетаешь назад - тебе надо летать.
Скованы руки, скованы ноги,
Скованы глаза -
Кровь в венах застыла, застыли движенья,
Ты будешь здесь НАВСЕГДА!!!..
Раздался металлический хрип, звон, шорох сотни звуков смешались воедино на несколько мгновений. С природой в этот момент творилось что-то, более чем странное. Магия сгущалась, ее потоки уплотнялись, притягивая к себе все новые и новые ручейки и струйки волшебной субстанции. И странное дело! кокон Рэйн перестал таять и вроде даже стал уплотняться, только на сей раз он состоял не из снега, нет теперь он был ледяным, и рос он в основном вовнутрь.
Анакхи меж тем продолжал петь:
- Улыбки холодные, бесшумные праздники,
Горящие свечи - им все равно
Те звуки, что когда-то грели сердце,
Треском мороза стали давно
То пламя, которое
Грело душу,
Оставило лишь черный след на земле
Те звезды, что когда-то
Давали надежду,
Мрачно сияют в ночной синеве.
Ты-ы-ы
Уж с огненным взглядом не воспаришь,
Ты-ы-ы
В небо, ты в небо уж не взлетишь.
Солнечный свет разрушит границы,
Теплом пропустит тебя?..
Как жалко, что ты уже догораешь,
Ты в небо хотела, небо хотело ТЕБЯ!!!..
Какофония немыслимых сочетаний звуков продолжалась, не умолкая ни на секунду. Магия уже выплескивалась через край, лизала языками мертвого пламени ледяное вместилище алхимика, заставляя кокон становиться все прочнее и прочнее, убивая воздух затвердевшей водой. Месте внутри бывшей защиты становилось все меньше и меньше, а тифлинг завершал творить заклятье:
- Сердце горит
В твоей груди,
догорая до красного тла;
Небо хотела,
Сжигая себя,
Пропадая в осколках огня
А ты тихонько уйдешь в небо,
И серый след оставит
Пепел
Тво-о-о-о-о-о-о-о-ой
Музыка достигла своей кульминации и, разразившись неслыханным прежде грохотом, стихла.
Если заклинание не подвело, Рэйн сейчас уже была мертва, раздавлена льдом, а ее останки были скованы толщей твердого вещества.
Анакхи опустил голову, на лице его застыла маска ужаса от осознания того, что же он наделал. И все же он тешил себя надеждой, что колдунья спаслась, хоть это и было маловероятно.

[Rain]

Сжимая оружие в изрядно замерзшей руке, колдунья напряженно прислушивалась - действия тифлинга предугадать было почти невозможно. Да что там - почти... Поэтому необходимо было быть готовой к любым сюрпризам. Воображение вмешалось совершенно не к месту - в памяти всплыла расправа с "розовым кустом" - тончайшее лезвие, разрубающее ветви, крошащее их в ледяную пыль. Алхимику вдруг воотчию представилось, как такое же лезвие проносится с быстротой молнии через все обманки, и... через защищающий ее купол - не отразить, не защититься, да и что тут поделаешь, если на отражение - всего доля секунды. Скорее всего, в этом случае она даже не успеет ничего понять.
Подчас столь яркие "мысленные картинки" становятся пророческими видениями, узреть которые хоть раз в жизни становится способным каждый. Но - не в этот раз. Картинка так и осталась (по крайней мере, пока) не более чем игрой разгулявшегося в экстремальных условиях воображения. Атака Аника оказалась совсем иной.
Рэйн почувствовала слабый укол в ступню, и машинально отдернула ногу, едва удержавшись, чтобы не шарахнуться в сторону. Этого допустить было нельзя - если она потеряет равновесие, достаточно рыхлый снег не удержит ее, а шмякнуться оземь, попутно проломив защитную снежную стену - не самый удачный замысел, риск слишком уж велик - пока она будет выбираться из полуразрушенной "башенки", ее успеют пятнадцать раз нашинковать и столько же раз - заморозить. А то и сразу замочить, причем одному Снежному Владыке известно - в прямом или переносном смысле.
Этого удалось избежать, как вдруг девушке стало ясно, что сюрпризы только начинаются. Укол вовсе не был атакой, а окружающий ее снег вдруг стал далеко не таким рыхлым, как пару секунд назад. До нее донеслись звуки... похоже, песни, и первая промелькнувшая мысль была - как? откуда? На смену ненадолго возникшему ощущению неуместности чарующих звуков посреди боя вдруг пришло понимание: оружием может быть очень и очень многое. И песня в том числе.
В старых легендах говорится о великих бардах, повинуясь звукам песен которых, реки меняли русла, устремляясь по указанному им полной волшебства музыкой пути, а мертвые, неизменные и неподвижные, как сама вечность, скалы, сходили со своих мест. Быть может, это и были не более чем легенды, но сегодня песня подчинила стихию. А затем звуки начали меняться...
Снежная защита внезапно стала ледяной тюрьмой, и похоже, планировала стать заодно и саркофагом. Алхимик на какую-то долю секунды замерла - чувство было такое, словно ее вдруг предал верный старый друг. Лед все нарастал и нарастал... Девушка, выпустив посох, машинально уперлась ладонями в неумолимо надвигающиеся стены, то ли пытаясь оттолкнуть их от себя, то ли в смутной надежде - а вдруг все не так, как кажется? Вдруг там, за стенкой льда, все еще рыхлый снег, а отделяющая от него ледяная корка окажется достаточно тонкой, чтобы не стать непреодолимым препятствием. Бесполезно... Единственное, чего она добилась - потеряла еще несколько драгоценных секунд.
"Есть же "Огненный шторм", - вспыхивает на миг надежда, но тут же гаснет. Взрыв огня в таком крохотном пространстве - да, лед будет уничтожен. Как и она сама, никакой возможности защититься не будет.
Места остается все меньше и меньше. Если бы она сделала купола хоть чуть более узкими, все ее жизненные проблемы уже были бы решены самым радикальным способом из всех возможных. А так у нее еще есть несколько секунд. Всего лишь несколько секунд, которые можно прожить, как целую жизнь.
"Все течет, все изменяется..." - всплывает слышанная когда-то фраза.
Лед уже постепенно охватывает согнутые в локтях, уже почти прижатые к телу руки, которыми алхимик все еще продолжает упираться в стены. Еще немного - и она либо окажется вмороженной в гигантскую ледяную глыбу, как насекомое - в кусочек смолы, ставшей через многие тысячелетия янтарем (бессмертие, в какой-то степени, только вот кому оно нужно такое?), либо ее просто раздавит.
"Все изменяется..." И вдруг колдунье становится совершенно ясно, что же нужно делать.
- "Все течет... Ведь лед - это та же вода. Ты ведь моя стихия..."
Холод становится почти нестерпимым, обжигающим. Еще секунда. Еще одна серебряная песчинка, с легчайшим, едва уловимым звуком, похожим на хрустальный звон, упавшая на гору таких же, в стоящих где-то за пределами пространства и времени песочных часах.
- "Подчинись". - Да, иногда можно услышать шелест песчинок, отмеряющих остаток твоей собственной жизни. Жаль, что при этом никогда не знаешь, сколько же еще их осталось. Слова, проносящиеся в голове с гораздо большей скоростью, нежели их можно было проговорить, складывались сами собой, сплетаясь в заклятье. - "Изменись по воле моей... Словом и силой заклинаю - подчинись. Не растапливаю - ведь нет огня. Не развеиваю - ведь нет ветров. Не рассыпаю звездными искрами, застывающими в земле. Изменяю даром своим" .
Структура льда начала меняться. Только что застывшая, скованная оковами чар в лед, вода становилась паром. Колдовская песнь оборвалась, знаменуя окончание заклятия, и через несколько секунд ледяной купол, едва не ставшего последним пристанищем алхимика, вдруг бесследно исчез, сменившись клубами рвущегося изнутри холодного пара, в который превращались последние льдинки, и который, обретя свободу, растекся по Арене, как туман ранним летним утром - по поверхности озера.
- Мой ход, - чуть слышно произнеся эти слова, она ударила о землю посохом, который уже вновь к тому времени сжимала в руках, неотрывно следя за противником через полусомкнутые ресницы, и шепча какие-то слова. А в это время там, где в землю воткнулся посох, на поверхность стали выбираться небольшие, с ладонь, ледяные паучки, которые резво побежали в сторону тифлинга. У самой поверхности земли пар был особенно густым, и паучки почти не были видны. Пожалуй, точно их разглядеть можно было, лишь зная, что именно и где нужно искать. А алхимик тем временем продолжала что-то шептать, словно продолжая подготовку заклинания.

[Анакхи]

Глаза тифлинга были на мокром месте, хотя слезы и не торопились выливаться из своей обители.
Времени было мало, слишком мало. Она не могла спастись, это было невозможно.
Анакхи поднес было флейту к губам, чтобы сыграть реквием в память о великой колдунье, как вдруг
клубы дыма, холодный пар столбом валит из того места, где был кокон волшебницы. Руки тифлинга задрожали и чуть не выпустили зачарованный инструмент. Мелодия, готовая вот-вот вырваться из отверстия флейты, так и осталась невоплощенной задумкой.
Рэйн стояла посреди движущейся белой дымки и держалась за свой посох.
Невероятно!.. Она сумела!..
Анакхи готов был захлопать мастерству чародейки, однако обстоятельства не располагали к бурному проявлению эмоций. Боец лишь молча кивнул сопернице, хотя все его нутро ликовало.
Спаслась!.. К счастью ли, али еще к чему-то, но я недооценил ее. Браво, маэстро, браво!..
- Мой ход - еле-еле дошло до слуха тифлинга, но он уж внутренне напрягся и приготовился к атаке. Хоть Анакхи и был рад спасению друга, но это не отменяло регламента поединка. Выиграть должен был кто-то один.
Тифлинг увидел очередной удар посоха о землю и положился на рефлексы, но
Ничего не произошло. Пар все также растекался по земле, местами он был настолько густым, что за ним не было видно песка Арены. Рэйн продолжала что-то нашептывать своему оружию, и до Анакхи дошло, что нападение противницы вновь готовится в два приема, только на этот раз не было никаких видимых проявлений волшебства.
Пар меж тем почти дошел до самых ног тифлинга.
Анакхи принюхался к окружению. Вроде бы ничего странного: состав воды не изменился, разве что пар сделал воздух слегка более влажным, но ничего аномального. В небе тоже все было стабильно последствия магической пурги уже рассеялись в лучах дневного солнца. Чутье подсказывало бойцу, что не все так просто, как ему кажется, но ничего конкретного шестое чувство сказать не могло.
Черт возьми!.. Не нравится мне все это, ой как не нравится...
Белая пелена была в сантиметрах от его ступней, когда правда наконец открылась его глазам.
Пар.
Дымка.
Хорошее укрытие для мелких тварей или чьих-либо щупалец.
Анакхи тотчас отступил на пару шагов от границы тумана.
Вот смешно-то будет, если ошибусь. Хотя лишним это явно не будет.
Ну, с благословлением Тиморы!..
Набрав как можно больше воздуха в легкие, тифлинг зажмурился и сосредоточился.
Пар подступил к самым его ступням, едва-едва не касаясь пальцев.
Еще немного, самую малость
Дымка нерешительно лизнула носки кожаных сапог.
Пора!..
В тот миг, когда туман набрался решительности и решил поглотить ноги гладиатора целиком и полностью, глаза Анакхи раскрылись; в них была Вода Воплощенная, Вода Всемогущая, Вода Всесокрушающая.
Яростная Вода.
И глаза эти не предвещали ничего хорошего.
Рот тифлинга искривился в ожесточенной гримасе, и он прокричал:
- TIME TO
Холодная, все еще несущая печать ледяной клетки дымка прекратила свой ход и встала как вкопанная.
- BU-U-U-U-U-URN!!!..
Волна тепла прокатилась по туману, и тот стал испаряться. Как в том бою с Некромантом, разве что сейчас пар охватил лишь ноги бойцов.
Хотя температура от этого не изменилась.
Что бы не крылось среди дымки, оно уже плавилось или содрогалось в предсмертных конвульсиях. Сам же тифлинг почти не пострадал, так как стоял на самой кромке творимого колдовства разве что неимоверный жар слегка оплавил ботинки.
О том, на что он обрек ноги Рэйн, Анакхи старался не думать. Вода уже отступила от его глаз, оставив в них лишь опустошенность и странную, пульсирующую боль.

[Rain]

А ведь все так хорошо начиналось - тифлинг и впрямь решил, что она вновь отдала предпочтение заклинанию с долгой подготовкой. Алхимик рассчитывала, что Анакхи так или иначе расслабится, пусть и совсем ненадолго, решив, что у него еще есть немного времени. На что бы он его не потратил - дополнительную защиту, подготовку атаки или просто на то, чтобы перевести дух - колдунья была уверена, что сумеет отреагировать вовремя и так, как нужно, благо на ее стороне была неожиданность (крошечные ледяные сюрпризы стремительно приближались к тифлингу, по-прежнему незамеченные им). Но сюрприз продержался недолго.
Рэйн так и не удалось понять, разгадал ли противник ее план, или просто интуитивно выбрал правильную линию поведения, но в бой ее миниатюрной ледяной гвардии вступить так и не удалось - резко подскочившая температура пара отправила микро-чудищ в их криогенный рай в считанные мгновения.
На то, чтобы сообразить, что она имеет все шансы последовать за собственными творениями, причем в самое ближайшее время, тоже понадобилось немного. Хорошо, что пар растекся к этому времени по Арене, клубясь на уровне колен. Ударь такая волна жара в лицо - и бой можно было бы заканчивать сразу, уж слепота точно была бы неминуема. Но и так пришлось несладко - плотная ткань брюк почти моментально пропиталась обжигающе горячей влагой и прилипла к телу.
Невольно стиснув зубы, алхимик почти не думая, рефлекторно, словно отбрасывая от себя ядовитую змею, взмахнула руками, разгоняя послушно подчинившийся жестам пар в стороны.
- Жить буду, - кривовато усмехнулась колдунья, прислушиваясь к ощущениям в ногах, - правда, недолго и кое-как, - уже с гораздо большей досадой добавила она - ощущения не радовали совершенно - ожоги были не столь сильны, все же ткань защитила кожу хоть немного, да и по времени она контактировала с паром совсем недолго. Но все же... - Ладно, могло быть и хуже... Вот так, к примеру...
Рэйн вытянула перед собой руки, сжимающие посох. Все еще горячий пар стал подниматься вверх, собираясь в зависшую прямо перед колдуньей сферу. Алхимик развела руки в стороны и тут же резко соединила их перед собой, "уплотняя" получившийся паровой шар. В следующую секунду сфера понеслась к тифлингу, на лету покрываясь коркой льда.
Это заклинание, называемое еще "паровой бомбой", пользовалось заслуженной любовью у всех, кто умел им пользоваться. Быстро летящий ледяной шар с раскаленной начинкой, грозящей вырваться наружу в любой момент, мог доставить очень серьезные неприятности даже и без прямого попадания. Единственным, но и достаточно серьезным его недостатком была недолговечность - сколько может просуществовать подобное сочетание? Очень и очень недолго. Не больше нескольких секунд, так что бросать его нужно было сразу, в противном случае мало не показалось бы прежде всего самому заклинателю. Ну, и сам раскаленный пар нужно было как-то добыть, время и возможность довести его до требуемой кондиции не всегда были, так что можно сказать, что предыдущая атака противника ей пригодилась.

[Анакхи]

Класс слушал юного сказителя словно завороженный. Те, кто были помладше, боялись громко дышать и потому старались не дышать вовсе; старшие пытались всей своей позой показать безразличие, однако у них это получалось крайне скверно глаза выдавали самую изощренную маскировку.
Ази расписывал бой во всех подробностях он рассказывал о нем так, словно сам был на нем, при том не иначе как одним из бойцов. Каждый прием сопровождался комментарием, который доказывал или опровергал правильность и целесообразность его применения. Каждый жест, каждая ухмылка двух гладиаторов, каждое их движение все это нашло свое отражение в повествовании мальчика.
Немалое значение Ази придал эмоциям; их описание заставляло класс порой восхищаться смелостью и смекалистостью обоих бойцов, а иногда и сопереживать друзьям. Особо эмоциональные дети не стали сдерживать слезы и расплакались, когда рассказчик дошел до описания ледяной ловушки Анакхи. Однако слезы сменились улыбкой, стоило Ази рассказать о хитроумной уловке Рэйн.
Нельзя было не заметить, что мальчик и сам увлекся своей историей, как будто он и не знал ее наизусть, во всех возможных подробностях. Ази целиком и полностью завладел вниманием юных слушателей, и даже самые равнодушные не смогли сдержать врожденного детского любопытства и с упоением слушали рассказчика. И, смею вам сказать, им было что послушать.
- И теперь, когда колдунья завладела паром, - вещал Ази, слившись с ролью сказителя по максимуму, - она приготовила свой ответ Анакхи. Собрать растопленную жидкость в одну-единственную сферу не составило труда, куда сложнее было создать вокруг нее ледяную оболочку.
- А зачем ей нужен был лед вокруг сферы из пара? спросил слишком нетерпеливый ребенок, на что Ази хитренько улыбнулся.
- А вот это было воистину сюрпризом не только для нас с вами, но и для тифлинга.

Тифлинг почти не заметил того, как волшебница ушла от его атаки он все еще был в некоем трансе и был не в состоянии реагировать на что бы то ни было. Однако дальнейшие действия Рэйн поставили его в тупик.
Облечь ГОРЯЧИЙ пар в ЛЕДЯНУЮ сферу?..
Нет, Анакхи решительно не понимал алхимика. Воистину, она нахимичила что-то, что было выше его понимания.
Приди в себя!.. Тебя атакуют!..
Да?.. И чем же?.. Я пока вижу неустойчивую атомную конструкцию, растянутую в пространстве до размеров передутого воздушного шара.
Очнись же!..
Зачем?.. Этот шарик растопит сам себя раньше, чем он сможет что-либо натворит.
Мысли логически, дубина!..
Хэй, попрошу без оскорблений!
Как скажешь, рогатый дурошлеп.
Я же просил!..
Не важно. Надеюсь, что ты проснулся, потому как на повторение времени уже не останется. Шар, как я понимаю, ты уже заметил?..
Ну Да.
А теперь подумай сам: если ты смог удержать на протяжении нескольких секунд ледяное лезвие шириной в один атом что было сделать гораздо труднее, нежели собрать такую вот сферу то что мешает Рэйн кинуть в тебя этот мячик?
Кажется, я начинаю понимать
Славься, Тимора, слепой прозрел!..
Без сарказмов, пожалуйста башка и так трещит до сих пор, и она уж точно не в состоянии воспринимать юмор внутреннего голоса.
Постараюсь, но ничего не обещаю.
И на том спа
Не прерывай меня!.. Так вот, если эта сфера долетит до тебя, то она разорвется на сотни маленьких осколков, каждый из которых полетит с неимоверной скоростью под давлением газа, который сидит внутри.
О
Даже если тебе удастся каким-то чудом уклониться от осколков что весьма маловероятно тебя обдаст струей раскаленного пара, который ты сам и сделал.
Ёк. И что мне делать?..
Послушай, я всего лишь внутренний голос, а никак не мозг и даже не инстинкт. Так что мое дело маленькое. Я тебя предупредил, и не дай бог ты сейчас оплошаешь на том свете встретимся, и я с тобой расквитаюсь!.. Будешь до скончания веков ходить внутренним голосом несмышленышей а это ой как неприятно!
Ладно, ладно, успокойся, не горячись. Спасибо за помощь.
Рано благодаришь. Вот отразишь прием тогда и поболтаем, а уж коли ты бой выиграешь с меня выпивка.
Приободренный обещанием скорой халявы мозг стал лихорадочно соображать, пытаясь найти правильный выход из ситуации. Перед ним сфера, которой колдунья уже придала некоторое весьма немаленькое ускорение. Позади него песок и купол, купол, которому абсолютно плевать на всю магическую мощь соперников глядишь, не дураки его ставили.
Прикинув в голове возможное развитие событий добежать до купола и пробежаться по нему, дабы тот впитал в себя всю энергию сферы Анакхи пришел к весьма прискорбному выводу. Он просто физически не мог развить необходимую скорость, как бы не старался.
Вариант «возвести стенку» мог быть засчитан Ареной как повтор приема что равносильно смерти: стена была бы просто фантомом и развеялась бы при соприкосновении со сферой, оставив ее один на один с незадачливым тифлингом.
Незавидно было положение Анакхи, но выход он все-таки нашел.
Сфера не успела преодолеть и трети расстояния как рухнула на песок и, обессилено вздохнув, развалилась под собственным весом.
Из трещин в ледяной скорлупе на землю хлынула самая обыкновенная вода.
Пожалуй, это первый мой бой, в котором с водяным паром были сделаны абсолютно все возможные манипуляции. Сначала его создали, растопив лед, затем повысили его температуру, чтобы, наконец, заключить в объятия льда и вернуть в исходное агрегатное состояние в жидкость.
Да, боец просто взял и сделал из пара воду, проведя тем самым нелегкий процесс, обратный испарению. В итоге сфера упала, не в силах нести ставшую вдруг ощутимо более весомой начинку.
Внутренний голос хотел было поздравить бойца с найденным решением, но тифлинг заткнул его на полуслове не то было время, чтобы получать поздравления.
Нет, совсем не то время.
Время атаки.
И Анакхи атаковал. На этот раз без помпы и вычурных жестов, без песен и пасов руками, то есть без всей той атрибутики, к которой так привыкли зрители и он сам.
Поначалу не произошло ничего. На ристалище все было спокойно, и только сам Анакхи пристально смотрел в глаза Рэйн, смотрел и улыбался.
А потом перестал. Отвел взгляд, улыбка его потухла, и
И снова ничего.
Казалось бы.
Вот только вся влага, которая была на одежде волшебницы и не испарилась в ходе выплеска пара (в конце концов, струя горячего воздуха затронула только ноги колдуньи), вытянулась из нее, высушив все снаряжение Рэйн. Вода эта, собравшись в небольшой ручеек, что тек у алхимика под ногами, внезапно преобразилась, вытянувшись в две вертикальные струны, неподвижно висящие в воздухе. Струны эти резко изогнулись и пересеклись где-то на половине своей длины, потом загнулись у оснований и свернулись в кольца; верхние колечки были слегка больше нижних и выпирали небольшими завитками усиков.
После этого часть новообразованной фигуры расплылась среди импровизированных окружностей, образовав причудливый узор. Остатки же ручейка воспарили и насытили среднюю часть бывших струн еще одной продолговатой линией, дошедшей до самых усов. Из этой линии расцвели шесть еще меньших, выпущенных в воздух под разными углами. Первая же линия разделилась на два сегмента, один нижний насытился каплями влаги и распух до овала, второй напился остатками воды и слегка округлился, из него прямо рядом с усиками вылупились два крошечных треугольника.
Пред взором публики предстала самая настоящая бабочка, целиком и полностью созданная из воды. Она переливалась всеми цветами радуги, махала крыльями и даже смешно водила усиками, а также порой шевелила жвалами. Лапки ее забавно дрыгались, узор на крыльях менялся в зависимости от того, как вела себя вода, пущенная на эти самые крылышки. Порой это были изящные круги, которые сменялись целой плеядой веснушек; иногда на крыльях проявлялись ромбы или просто кляксы, а один раз даже мелькнул чей-то грозный оскал. Затем изображение остановилось, и зрители те, что сидели с биноклями ахнули.
На крыльях был портрет Рэйн, изображавший ее по плечи. Он ничем не отличался от настоящей колдуньи разве что в живой было больше тепла и живости в цветовой гамме.
Бабочка взмахнула своими «картинами» и стала нарезать круги вокруг Рэйн, словно пытаясь обратить на себя внимание. Анакхи тем временем снова улыбнулся и взглянул в глаза волшебницы.
- Просто ты могла простудиться от такого количества мокрых вещей, вот я и решил тебе слегка помочь, - сказал тифлинг, словно извиняясь за свои действия и пытаясь их оправдать. Улыбка меж тем стала лишь шире и теплее.
В тот же миг водное создание юркнуло на плечо к волшебнице и устроилось там так, как ему было удобнее. Анакхи лишь покачал головой.
- Такая к плохому человеку не пойдет, даром что неживая. Или живая? боец подмигнул чародейке, а бабочка потерла передними лапками.
Не дожидаясь реплики алхимика, тифлинг произнес:
- Дарю. Она безобидна по своей природе и питается влагой из окружающей среды. Захочешь высушить мелкие вещи или страницы случайно намоченной книги просто посади бабочку туда, а дальше она сама все сделает. А еще одним преимуществом такого насекомого является то, что оно тебя не намочит если ты только сама этого не захочешь. Кстати, если я не ошибаюсь, купол должен пропустить бабочку наружу да и развеяться она не должна, ибо безопасна.
Бабочка в ответ на это попыталась маленькими жвалами пожевать плечи одеяния Рэйн и в недоумении завертела головой, когда ткань не поддалась.
- Дарю, - повторил Анакхи, не отрывая взгляда от очей алхимика.
- И да, не думаю, что нас выпустят с Арены просто так. Продолжай бой.

[Rain]

- Спасибо, Анакхи, - едва заметно улыбнулась колдунья.
- Ну вот что ж ты делаешь?, - мысленно добавила она, - все это время я только и делаю, что пытаюсь забыть, что ты - мой друг. И временами у меня это почти получается. И тут же, в следующую секунду все опять испорчено.
Алхимик осторожно сняла хрупкое водное создание с плеча, посадив ее на ладонь. Ну и у кого, увидев такое, повернулся бы язык назвать воду безжизненной и бездушной стихией? Девушка легко подбросила ее вверх. Бабочка вспорхнула и, кружась, скрылась из глаз.
Пролетела ли она и впрямь сквозь купол, как и говорил тифлинг - Рэйн видеть уже не могла. Она полузакрыла глаза, и постаралась сосредоточиться наконец на поединке, борясь с желанием бросить взгляд вслед этому невероятному чуду - живому существу из воды. И постаравшись не думать о том, что она сейчас нанесет удар, по сути, вовсе не противнику, а другу.
Что поделаешь, приход на турнир был выбором, который каждый из них сделал добровольно. Каждый знал, что возможно, ему придется выйти на бой против тех, к кому он не испытывал ни малейшей неприязни, и чем закончится этот бой, не знает никто. Пока еще не знает...
Посох алхимика стал покрываться изморозью. Белеющее на глазах дерево "расцветало" белоснежными узорами ледяного кружева, а образовывающиеся в переплетениях узоров крупные голубоватые кристаллы льда засверкали драгоценными камнями, образуя сложный орнамент. Вокруг тифлинга закружились снежинки. Веселая порхающая стайка, окружившая его со всех сторон, выглядела совершенно не опасной. Обычные белые порхающие резные кристаллики, которые тысячи раз видел любой, кто не прожил всю жизнь в далеких южных странах, никогда не знавших холода зимы.

[Анакхи]

Анакхи то ли заметил терзания девушки по ее глазам, то ли еще как-то догадался о них - впрочем, это не важно.
Важно то, что теперь он знал наверняка - Рэйн тоже нелегко дается этот бой.
В дружбе самое главное - взаимность и откровенность, все остальное приходит само собой, любил говаривать его учитель, и только сейчас Анакхи смог в полной мере осознать правоту его слов.
Дружба должна быть взаимной, иначе она станет игрой в одни ворота.
Что ж мне так "везет" на моих друзей?.. И ведь сам регламент поединка ничьей не предусматривает, а проигрывать ой как не хочется...
И побеждать не особо тянет.
А, с другой стороны, я что, напрасно расправился с двумя близкими мне людьми?..
Неужто все это было напрасно?..
Все мои терзания - тщетны?..
Вся моя правда - избита и оклевещена, и кем - мною же самим?..
Ради собственной - Клана - нет, все же собственной наживы пошел на турнир...
Ради собственных - Клана - своих амбиций пошел против себя...
И убил. Двоих.
А сейчас меня заставляют убить третьего друга.
И проигрывать нельзя.
Если проигрывать, то - сразу, еще в бою с Серкой.
Сейчас - никак.
Иначе буду вечно клясть себя в том, что не сошел с дистанции сразу, при первой же возможности.
Хотя я и так буду с содроганием вспоминать этот Турнир. Серка... Моя любимая маленькая глупышка, схватилась зубами за лезвие будущего убийственного меча - за что и поплатилась.
Мои первые слезы на турнире.
Потом - ночь в храме какого-то Бога, Бога без имени, но с весьма милой матерью.
И молитва Тиморе.
Молитва... Да, она спасла меня ровно на один бой; я смог убедить себя в том, что Шад - не только мой друг, но и соперник - а соперника не грех и из игры вывести.
Потом я его сварил... Как это было жестоко... Но, наверное, он-то меня понял. Он даже Смерть принял как само собой разумеющееся.
В конце концов, она была его хозяйкой.
А сейчас... Сейчас здесь нет ни Храма, ни алтаря, ни даже кого-то, кто мог бы выслушать и посочувствовать.
Вернее, есть, но именно этого человека мне и надо пересилить.
И, скорее всего, убить.
Парадокс: надо, но не могу. Не из-за чистой невозможности - в конце концов, я мог бы навязать колдунье ближний бой, и в нем я бы почти наверняка смог ее одолеть, но - не буду.
Не могу. Не хочу.
Не сделаю.
А должен.
Если бы все было слегка проще... Если бы я боролся только за себя...
А сейчас отступать уже поздно.
Черт возьми, Тимора, это и есть Твое благословление?!..
Хотя... Нет, Ты не виновата.
Ты послала мне совесть, и я благодарен Тебе.
Ты послала мне сострадание, и я благодарен Тебе.
Ты послала мне возможность жить и выживать, и я благодарен Тебе.
А Рэйн мне послал чистый Случай.
С ним я потом и буду разбираться, а пока что...
Снег?..
Анакхи недоумленно посмотрел на рой кристалликов, который с некоторых пор крутился вокруг него.
И внезапно в его голове возникла мысль, настолько безрассудная, что граничила с безумием и даже суицидальным настроем.
Однако думать было поздно - руки уже воплощали план в жизнь. Пальцы отбили нехитрый ритм щелчками, и гармония полета стаи нарушилась.
Снежинки стали летать абсолютно хаотично, сбиваясь в небольшие, но весьма плотные и весьма неупорядоченные группы, внешне напоминая комки или даже сферы.
Иными словами, рой снежинок перемешался и стал представлять из себя груду снежков - примерно одинакового размера каждый.
Потом тифлинг прыгнул вверх, и снежки рассыпались.
Рассыпались, чтобы собраться в одну небольшую кучу, которая все росла и росла в размерах.
Через некоторое время эта "куча" стала представлять из себя невысокий алтарь, наподобие тому, перед которым Анакхи молился в ночь перед битвой с Шадом.
В этот момент тифлинг приземлился на песок рядом с грудой снега и встал перед ней на колени.
И начал молиться.
- Владычица моя Тимора, пути Твои неисповедимы, хотя и познание их столь желанно для послушников твоих; красота Твоя несомненна, хотя и не поддается описанию; деяния Твои милостивы и совершенны и идут только во благо, хотя и не всегда это видно с первого взгляда.
Арена умолкла. Замолчали зрители, притихли фанаты, успокоились пьяницы и дебошры. Повисла полная тишина, в которой Анакхи и продолжил свое исповедание.
- Каюсь перед тобой, моя Королева, ибо я грешен, ибо страшны грехи мои, ибо нет мне прощенья. Хулу посмел я удумать супротив тебя, да на друга своего руку поднял, к тому же еще и не на одного... На женщину руку поднял, что совсем небывало.
- Каюсь перед тобой, моя Богиня, ибо никто, кроме Тебя, не в силах - и не в праве - рассудить меня.
- Скажи, что ждет меня: погибель али прощение? Милость Твоя, улыбка Твоя первозданная, или же мрак и пустоши там, куда не доходит сияние величия Твоего?..
- Скажи мне, о Тимора, чего я заслужил?..
В этот момент Анакхи был полностью подвластен Случаю и слепой удаче. Он не мог успеть увернуться от выстрела; не мог он парировать удар или отразить заклятье.
Он был беззащитен и отдался полностью на суд своей Богини, Богини Удачи...
Богини Случая.
Пан - или пропал.
Анакхи стоял на коленях и ждал своей участи, сложив руки лодочкой. Капельки пота выступили на его лбу и маленькими струйками побежали по голове и дальше, по всему телу, которое, между тем, слегка дрожало.
Всегда сложно умирать, хотя к этой смерти тифлинг был готов.

[Rain]

Кружащиеся снежинки, которым лишь шаг оставался до того, чтобы смертоносного заклятия, неожиданно стали... алтарем.
"Надо же... Молитва посреди боя - так странно... Непривычно, и в то же время невероятно уместно: мгновения тишины и мира посреди сражения, причудливое переплетение ярости битвы, которая неизбежно поселяется в сердце каждого из бойцов, и веры."
Тишина, воцарившаяся на Арене, была просто оглушительной. Казалось, в мире не осталось больше никаких звуков, кроме голоса тифлинга.
- А в кого веришь ты? - оставшиеся снежинки невесомо порхали вокруг, посверкивая серебристыми искорками в волосах.
- Не знаю Столько времени меня не беспокоил этот вопрос. И сейчас мне не к кому обратиться. Некого просить о защите и покровительстве. Не у кого просить сил пройти выпавшее на мою долю испытание. Никто не поможет мне принять решение. Никто, кроме совести.
- Разве впервые принимаешь ты такое решение?
- Нет - едва ли не впервые за время боя губы девушки тронула улыбка, - не впервые.
Песок Арены, смешанный с водой, которая правила в этом бою, превратился в жидкую грязь, смешанную местами со снегом и кусками льда. «Не самое лучшее место для геройской смерти», - вдруг едва удержалась от смешка Рэйн.
- У меня сейчас есть два пути сдаться или выиграть. Сдаться, перечеркнув все, что сделано к этому моменту. Отказавшись от всего. Выиграть, отказавшись от самой себя. Выиграть, нанеся удар отказавшемуся атаковать, да и защищаться - тоже, противнику. Нет, неверно, лучше уж сразу называть вещи своими именами - нанеся удар другу.
- Так какой же ты выберешь?
- Я?... алхимик запрокинула голову. Отдельные снежинки все еще кружились в воздухе. Над головой было небо. Бездонное и пронзительно синее, начавшее темнеть на востоке до захода солнца было еще достаточно далеко, но властелин дня Солнце - уже уверенной рукой направил огненных коней, запряженных в сияющую колесницу, на запад. Третий.
Прикрыв глаза, она какое-то время просто стояла, уже почти не вслушиваясь в то, что говорил тифлинг. Слушая только саму себя.
- В конце концов... Можно просто остановиться, Анакхи. И отдать зрителям право решать, кто же пойдет дальше. А можно - продолжить, и дать это решить судьбе. Сделай выбор сам.

[Анакхи]

... - и тифлинг принял предложение Рэйн, и схватка считалась ныне законченной. Два друга вышли с Арены рука об руку, болтая о том о сем, забыв о тех распрях, которые неминуемо возникали между гладиаторами, сошедшимися на ристалище.
- Значит, они смогли сохранить дружбу?..
- Да, они пронесли ее в своих сердцах и не дали ей погибнуть.
- Ази, Ази, расскажи нам еще что-нибудь!..
- В другой раз, дети, - вмешалась учительница, и класс нехотя притих.
- В другой раз, дети. Спасибо тебе, Ази, за рассказ - он был очень поучительным, и, надеюсь, каждый из вас, - она обвела взглядом лица всех ребят, - вынес для себя полезный урок. А сейчас все могут идти - занятия на сегодня окончены. Думаю, можно оставить всех и без домашнего задания - Ази постарался на славу.
Учительница тепло улыбнулась, когда класс радостно взревел, довольный отсутствием работы на дом. Дети побежали в раздевалку, где тетя-гардеробщица, наигранно-недовольно ворча и поругиваясь, отдала им сменку и верхнюю одежду. Юные маги и воители оделись в свои выходные доспехи и мантии и разбрелись кто куда; в школе в кой-то веки наступили минуты тишины и покоя.
Учительница покачала головой и вздохнула. Ее рабочий день уже закончился, однако уйти просто так она не могла. История, которую поведал классу Ази, несколько отличалась от того, что в детстве рассказывали ей, и это не давало ей покоя.
Учительница прошла к шкафу, заставленному учебниками и фолиантами, и принялась изучать корешки книг. Вот стоит потрепанная неловкими детскими руками «История магии Лоренса Великолепного» - излюбленное произведение всех начинающих чародеев и ворожей. Вот ощерился во всю свою ядовитую пасть василиск верная примета одного из ранних изданий «Бестиария Никодемуса де Фиардо».
Но среди сотен разных книг, занимавших место на полках, очень сильно выделялась одна та, которую искала Марта Фимри, учительница младших классов филиала Академии Начинающих Героев.
Книга эта выделялась тем, что была абсолютно черной. Не смотря на то, что ей было уже порядка трех столетий, кожаный переплет не растерял свой притягательности и не утратил чистоты цвета.
От книги прямо-таки несло аурой чистого, незамутненного зла.
Марта вытащила заветную книгу и принялась изучать обложку. На ней красовался неожиданно белый для такой книги кинжал, занесенный рукой в темно-синей перчатке для удара. Клинок отливал стальным блеском и поражал своей остротой художник очень хорошо постарался, чтобы передать убийственность оружия во всех деталях.
Чуть ниже изображения кинжала находилась надпись, выполненная в соответствующем цвету обложки готическом стиле. Серебряные буквы гласили:
Предательства и Предатели.
Учительница нетерпеливо открыла книгу и пролистала оглавление. Дойдя пальцем до нужного раздела «Предательские Гены, или Предательство в Крови» - Марта слегка замедлила поиск и стала более внимательно рыскать в поисках интересовавшего ее персонажа, коего и нашла вскоре.
«Анакхи (тифлинг) Предатель Пробужденный стр.356».
Марта мигом открыла нужную страницу и погрузилась в чтение. В статье были даны некоторые факты из биографии тифлинга, упоминание о тезке-ракшасе и связи тифлинга с некой девой-ангелом, однако ключевое место занимала история его деятельности на Арене города Хомячуйска.
Книгу тифлинг интересовал исключительно с той стороны, что он являлся предателем по своей натуре, хотя и довольно долгое время боролся с самим собой.
Но точку в борьбе Анакхи со своим нутром поставил турнир на приснопамятной Арене, произошедший задолго до рождения самой учительницы.
Именно на Арене проявил себя так называемый «Ген Предателя» - то, что преследует многих существ, которым не повезло родиться с каплей демонической крови в их венах. Если верить автору книги (который, к слову, был не указан), для окончательного и бесповоротного Пробуждения этого самого Гена его необходимо было чем-то расшевелить.
Иными словами, тифлинг должен был сознательно предать кого-либо, и предать неоднократно чтобы Ген вошел в полную силу.
Для Анакхи хватило собственноручного убийства двоих друзей и попытка убить третьего друга волшебницу Рэйн.
И особое место было уделено именно бою с алхимиком. Начало его полностью соответствовало повествованию Ази разве что автор добавлял комментарии по поводу душевных терзаний тифлинга и их причин. Рассматривалась как вполне логичная психика, так и биологический аспект химических процессов, происходивших в Анакхи. Порой повествование уходило в дебри метафизики и эзотерики автор явно пытался найти какое-либо объяснение Гену Предателя, отличное от наличия демонической крови,
однако ему это не удалось.
Учительница с интересом взглянула на рассуждения неведомого исследователя и перешла к описанию непосредственно эндшпиля.
Который разительно отличался от той утопии, что нарисовал ее ученик, Ази.
Описание было не столь скрупулезным, каким оно было у маленького мальчика, однако недостатки в деталях с лихвой компенсировались воображением Марты. Погрузившись в чтение, она и не заметила, как задремала. Дрем меж тем перерос в нечто большее, и уставшей за день учительнице явился Сон

Толпа. Ревущая, орущая, вопящая, горланящая Толпа.
Она окружала ее со всех сторон, давила, сжимала и в то же время растягивала, заставляла кости хрустеть, а кожу трещать по швам.
Кровь. Ее Толпы ее собственная кровь потекла маленьким ручейком, заструилась между лопаток, по позвоночнику, по бедрам. Она чувствовала теплую и в то же время склизкую жидкость на своей спине, но ничего не могла с ней поделать.
А потом ее скелет вырвался из бренных останков плоти, пронзив все еще живые нервные окончания точечными взрывами агонии.
Кровь. Ее Толпы ее собственная кровь брызнула во все стороны, оросив и без того мокрую массу существ, сплотившихся в одно целое. Толпа в ответ облила ее с ног до головы собственной ее?.. кровью.
Она захлебнулась в водопаде из разнузданно-горячих струй и стала падать, однако Толпа не дала ей упасть подхватила и поволокла куда-то еще, куда-то в сторону.
К Алтарю.
Ее скелет, окропленный чужой чуждой ее кровью, хотели распять и принести в жертву.
Ее положили на ее собственную кожу, которая теперь большим лоскутным одеялом покрывала каменную плиту. Толпа взвыла, воззвав к своим неведомым Богам, и поднесла факел к постаменту, одновременно скандируя всего два слова.
Прими ее. Прими ее. ПРИМИ ЕЕ!..
Ее кожа мигом полыхнула, как будто ее полили маслом или еще какой горючей смесью.
Она и не думала, что все еще сможет чувствовать, однако смогла.
Она чувствовала все.
И теперь, в порыве неописуемой, абсолютно невообразимой боли, она тоже просила принять себя, что бы это не означало.
А вокруг бесновалась Толпа. Слегка притихшая в своем благоговейном экстазе, но все еще ревущая, орущая, вопящая, горланящая Толпа.
И кровь

Внезапное видение пронзило все существо тифлинга и заставило его прервать молитву.
Девушка, с которой содрали кожу. Девушка, которую спалили заживо.
Девушка, которая все еще была жива.
«Прими ее».
Эта фраза из видения повторялась снова и снова, крутилась в его мозгу с невообразимой скоростью, сливаясь в гул многоголосой Толпы.
Маленький алтарь, воздвигнутый изо льда во имя Тиморы на песках Арены, растаял, а Анакхи все также сидел перед ним на коленях.
Разница была лишь в том, что теперь он держался за голову.
Хор из многих тысяч возбужденных голосов призывал его «принять ее», и это сводило его с ума. Перед его глазами разворачивались картины одна сумасброднее другой и это также сводило его с ума.
Глазные яблоки тифлинга стали медленно, но верно выходить из своих орбит и покрылись цепью кровяных сосудов, их затмило белое полотно безумия.
А потом все исчезло.
Он «принял ее».
И полотнище на его глазах окрасилось в кроваво-красный цвет.

Когда тифлинг встал, его не узнал почти никто.
Нет, внешне он изменился мало разве что прическа слегка растрепалась на ветру.
Но вот глаза
Они полностью сменили свой цвет. Безмерное спокойствие синих водянистых зрачков сменилось алой злостью огня, которую «принял» Анакхи.
Гладиатор отряхнул штаны от насевшего на них песка и недобро, хищно ухмыльнулся.
Потом он издал рев, которому позавидовал бы и первобытный человек, вышедший на борьбу с природой.
Это был рев демона, вышедшего на Охоту.
Он не стал отвечать на вопрос Рэйн вернее, ответил, но не словами.
Действиями.
Вслед за громогласным воплем последовал еще один, и еще, и еще они слились в единый рокот водопада, что давил на барабанные перепонки и грозил распугать всех зрителей боя.
А после вокруг алхимика начали происходить странные вещи: ровно четыре струи кипятка по количеству кличей, что издал тифлинг били по волшебнице с четырех разных сторон, двигаясь взад-вперед по намеченным их создателем дугам и орошая Рэйн водой так же, как девушку из Сна Толпа кровью.
Каждый поток бил под своим углом и на своей высоте, но цель у всех них был одна подготовить девушку к святому крещению Водой Пламенеющей. У зрителей создалось такое впечатление, будто четыре могучих бича, от которых столпами вздымался пар, хлестали фигуру чародейки, хотя отдельные капли нити с этого «хлыста» срывались по сторонам, позволяя струям охватить все большую территорию поражения.
Тифлинг ощерился во все свои тридцать два зуба, обнажив слегка более длинные, чем нужно, белоснежные клыки.
Что ему Судьба?.. Что ему Случай?.. Что ему сама Тимора тогда, когда появился шанс застать противника врасплох?.. Когда противник безоружен?..
Демон вышел на Охоту.
Ген Предателя ликовал.
И Толпа. Ревущая, орущая, вопящая, горланящая Толпа.
Сон медленно, но верно интерпретировался в реальность, становясь явью.
Анакхи кровожадно улыбался.
Струи нещадно хлестали бедного алхимика.
Наступал час Воды Пламенеющей.

И где-то неизмеримо далеко, далеко и во времени, и в пространстве обычная девушка Марта, открывшая одну из немногих разрешенных книг о Демонах, спала и видела сон о той, которую приносили в жертву.
И она кричала сквозь сон, и крик ее напоминал отдаленное эхо толпы.
Прими ее. Прими ее. ПРИМИ ЕЕ!..

[Rain]

- Можно просто остановиться... - изморозь, покрывавшая посох, начала таять. Камни-льдинки, только что подобно самоцветам сверкавшие острыми гранями в лучах, стекали на песок чистейшими слезами.
- Очнись! - вдруг буквально выдернул ее из блаженного спокойствия отчаянный призыв, вдруг пробившийся сквозь воцарившуюся тишину. Голос оставленного на этот раз за пределами Арены друга, прозвучавший только у нее в сознании, впервые за все время полный ужаса и боли. - ОЧНИСЬ!!!... Он не...
Слабеющий с каждой минутой голос заглушило внезапно раздавшимся ревом - нечеловеческим, яростным, словно пришедшим из другого мира. А за ним последовал еще один, и еще, а потом... Тифлинг сделал выбор. Жгучая боль, от которой заволокло алым маревом взгляд, словно ревущая снежная лавина, сминающая крошечный городок у подножия горы, пронеслась по телу, ломая остатки крошечного мирка спокойствия и света, невероятным чудом, почти по недоразумению, воцарившегося в душе на какие-то несколько минут.
Невозможно... Это просто невозможно. Это какая-то ошибка, это просто полуденная одурь, кошмарный сон.
Руки будто сами вскидываются вверх. Хлещущие струи воды меняют направление, закручиваясь спиралями, кружась вокруг алхимика в бешеном водовороте.
- Нет. Это Сон... - поднимающийся бесцветный и холодный голос. А ведь колдунья так надеялась на то, что ей удалось заглушить его, уничтожить, или хоть усыпить, избавиться от этой части собственной души. Нет, не темной или светлой - не в привычке у ценящих равновесие бежать как того, так и другого: просто мир не исчерпывается Светом и Тьмой, есть нечто, лежащее за их пределами.
Путь ледяных ветров столь же опасен, сколь манящ - словно узкая тропка, ведущая к пещерам с несметными сокровищами, но проходящая при этом по тонкому, едва-едва схватившемуся ледку над темной толщей ледяной воды: неверный шажок, и она сомкнется над тобой, забирая последние крохи тепла вместе с жизнью. Великий Север щедр на силу и знания для своих адептов, его милость беспредельна, как бескрайние ледяные просторы, но и цену он берет высокую. Даром не дается ничего - охватывающий душу холод, чувства и душевное тепло - вот что запрашивает он за свои ледяные сокровища. Не хочешь выплачивать полную цену - и истинные тайны и силы грозной криомантии останутся для тебя лишь мечтой, придется довольствоваться лишь малой их частичкой. Глядеть на заветные сокровища издали, не смея даже приблизиться, не то что коснуться их.
- Нет, нет, только не сейчас. Только не ты, ведь можно же что-то сделать, хоть что-нибудь, это просто не он, тут что-то не так.
- Это он, и ты это знаешь. Не потому ли ты так отказываешься в это поверить, что боишься увидеть в его глазах отражение собственного безумия?
- Неправда, я не...
- Помнишь?...
...Лед, охватывающий душу, сверкающие ледяные искры, кружащиеся вокруг руки браслетом, а затем рассыпающиеся звездной пылью, высвобождая сокрушительную силу, развороченная земля и поднимающийся из глубин призванный ужасной ценой монстр.
- Чего ради ты платила эту цену? Что было твоей целью? Справедливость? Чье-то спасение? Быть может, на кону была твоя жизнь, или же самая заветная мечта, и это было твоей последней надеждой? Нет. - голос становится холоднее с каждым произнесенным словом, фразы терзают душу словно ледяные шипы - не возразить, не опровергнуть, ни даже просто отмахнуться, - победа, жажда силы - вот что двигало тобой, когда ты наносила удар тому, кто был тебе дорог.
- Я...
- Помнишь?...
Вырывающиеся из ладоней острые иглы, разрывающие тело противницы в клочья.
- Нет... Это другое, это не...
- Хватит бежать от собственной сути, адепт. Великий Север слишком долго не требовал платы. Не оскорбляй силы, которым сама же служишь, отвергая их дары. Ты не пожалеешь - подумай о силе, которую тебе предлагают. Ты не справишься сама, все, что ты найдешь, упорствуя - это смерть, противник тебе не по зубам.
- Я справлюсь.
- Ты отвергаешь саму себя - подумай хотя бы об этом, - голос становится совсем тихим, шелестящим и вкрадчивым.
- Нет. Я обойдусь без тебя, я не хочу превратиться в утратившее разум и чувства существо с куском льда вместо души.
- Ты все надеешься, что он одумается? Остановится? - Рэйн впервые в жизни услышала, как ледяная сторона ее души, язвительный голос, несущий холод и вселяющий в душу беспощадную жестокость, смеется. И поняла, что предпочла бы не слышать этого никогда. - Ты сама обратишься к той силе, которую отталкиваешь сейчас, тебе понадобится все без остатка, а этого не получить, не впустив в душу холод. Ты же хочешь одержать победу.
- Мне не нужна победа такой ценой. Я справлюсь и сама. А если не справлюсь... Значит, так тому и быть.
Кружащийся водоворот вдруг замирает, превращаясь в неподвижную ледяную стену, и затем рассыпаясь направленными вовне от центра, которым стала алхимик, тысячами игл - длинных, тонких и острых.
Рэйн вдруг снова вспомнилось чувство, охватившее ее душу совсем недавно - свет и тишина, всеобъемлющие и безграничные, словно окно в неведомый, недоступный при жизни мир, в котором не имеет значения ничего, кроме абсолютного покоя. "И пусть даже платой за этот дар было предательство и боль", - алхимик, глядя в горящие глаза Анакхи из-за ледяной пелены, вдруг поняла, что улыбается, - "это того стоило".
В следующую секунду иглы "выстрелили" во все стороны.

[Анакхи]

Прими ее. Прими ее. ПРИМИ ЕЕ!..
Скандирующие голоса лишь нарастали - хотя не в той степени, в какой разрасталась ее боль. О, она пульсировала, сжимала виски железной хваткой, из которой тотчас вырастали сотни - нет, тысячи маленьких игл.
И все они сию же секунду впивались в ее плоть.
Прими ее.
Этот клич был тем, что все еще не позволяло ее сознанию вырваться из костяных уз, составлявших теперь все ее существо.
И именно этому кличу предстояло выдрать ее душу из тела.
И в тот миг, когда агония достигла своего апогея - казалось, что сильнее быть уже не может - все стихло.
Ибо пришел Тот, кому предстояло ее принять.
Боль, отступившая вместе со стихшим криком, позволила ей приподняться на Алтаре. Первое, что она заметила - ее кожа все еще была при ней, и на ней не было ни царапин, ни ожогов, хотя она готова была поклясться, что от тела ее не должно было остаться ровным счетом ничего.
Затем он подняла голову еще выше - и закричала.
Ибо увидела Его.
Он был страшен, Он был силен, велик и могуч - но не это испугало ее.
Он был дьявольски красив, красив той красотою, что позволяет мужчине соблазнить верную жену и совратить саму невинность - но не это заставило ее поджилки трястись.
Он был чем-то сверхъестественным, в Его глазах безнаказанно правила Бездна Ужаса - но не это ужасало ее и заставило издать столь уместный в этой обстановке звук.
О нет, не глаза так испугали девушку, нет - взгляд.
Ибо в нем сквозило Знание.
И Знание это пугало.
Потому как девушка вдруг осознала, что если плоть смертна, и пытки над ней имеют-таки определенные лимиты, то душа - бессмертна.
А значит, пытать ее можно вечно.
И раздался крик, который умолк, когда закричал Он.
Он кричал так же, как и она - пронзительно, отчаянно - так, как кричит спящий человек, надеясь проснуться.
Так, как кричит обреченный на смерть человек, надеясь очнуться от реальности.
Тщетно надеясь.
Ибо в этот миг Он...

...улыбнулся. Тифлинг улыбнулся, когда увидел летящие в него ледяные иглы.
Хотя глаза его, грозившие растопить лед одним случайным взглядом, не поддержали губы.
Один взмах ладони заставил вес в дротах сместиться в сторону острия, переместив энное количетсво влаги.
И колья незамедлительно попадали вниз, так и не достигнув своей цели и попутно очертив весьма и весьма заметную линию вокруг алхимика.
Сакральное крещение Водой Пламенеющей было совершено, священный круг - очерчен.
Для полной идиллии не хватало крови. Ее крови.
Улыбка Анакхи стала еще шире, глаза были все так же безучастно-яростны.
Тифлинг беззвучно вынул гладиус и сделал им простенький, но быстрый финт, прочертив в воздухе восьмерку, за ней - еще и еще, пока сверкающий силуэт клинка не слился в одну сияющую и свистящую петлю.
А дальше из бывших льдинок - которые черпали свою силу из четырех водных бичей - которые, в свою очередь, были наследием пурги - вышли такие же восьмерки - по одной на каждую сторону света, итого - четыре.
Четыре восьмерки, четыре водных струи, скрученных воедино.
Не повторение, нет - аналогия.
Разве что - эти четыре струи не были ни горячими сверх меры, ни холодными ниже дозволенных норм.
Нет, они просто циркулировали с огромной скоростью по своей незамысловатой траектории на земле.
А потом распрямились, змеиным прыжком выстрелив в волшебницу и в пространство, которое ее окружало - небольшая окружность радиусом всего-то в ширину плеч.
Вот только струи эти были непростыми. Обладая незаурядной скоростью, они, конечно же, теряли воду, что испарялась в воздухе - но и оставшихся струек было достаточно, чтобы раздробить кости любому существу, что встанет у них на пути.
Именно таким существом и оказалась Рэйн.
Четыре струи.
Одна цель.
Небольшой разброс, чтобы попасть в нее наверняка.
Улыбка тифлинга переросла в звериный оскал.
Демон почуял скорую кровь, а так как Демон был еще и Охотником, он отлично знал, что предварительно ошпаренное существо быстро бегать не может.

...улыбнулся, подошел - переместился во мгновение ока к ней - и сказал:
- Не кричи. Крик убьет твой вкус, дорогая - а я не беру невкусных.
Он плотоядно облизнулся, а потом вдруг разом посерьезнел.
- Ты ведь не знаешь, зачем ты мне?..
Страх, мгновение назад заставивший ее оцепенеть, отступил на время, и она робко кивнула, а Он - Он продолжил.
- Что же, слушай меня... Внимай мне... Иначе я не смогу тебя принять...

И где-то неизмеримо далеко, далеко и во времени, и в пространстве обычная девушка Марта, открывшая одну из немногих разрешенных книг о Демонах, спала и видела сон о Том, кто принял предназначенную Ему Жертву.
И она внимала сквозь призму сновидений необыкновенно чарующему и неимоверно убедительному голосу своего собеседника, сулившего все тайны бытия своей улыбкой.
И обещавшего принять ее.

Сообщение отредактировал Анакхи: 02 февраля 2008 - 00:16

[Rain]

Ледяные иглы россыпью искр осыпались на землю, очертив круг - легко и просто, как осыпается снег с ветвей, с тихим хрустальным звоном, растворившемся в царящем вокруг шуме, словно крошечная льдинка - в воде. А затем последовал удар.

"...И именуется заклятие сие пирамидой, ибо создает она укрытие либо тюрьму, подобную древним гробницам народа, даже сама память о котором уже давно, рассыпавшись прахом, затерялась в бескрайних песках времени..." - всплывают в памяти строки. Сразу вспомнился шелест пергамента свитков, некоторые из которых были настолько стары, что грозили рассыпаться в прах при любом неосторожном прикосновении, неровное, пляшущее пламя свечей, выхватывающее из полумрака затейливую вязь букв. Как же давно это было. Кажется - в какой-то другой жизни. Всплывает еще одно воспоминание - холод. Постоянный, неумолимый, сковывающий пальцы - свитки, посвященные криомантии, казалось, излучают его, словно дерзнувшего хотя бы притронуться к ним касается дыхание Севера; проникающий в душу, охватывающий все тело, неистребимый и безжалостный. Холод, от которого нет спасения. Холод, от которого не хочется спасаться. Враг и желаннейший из всех друзей. Палач и наставник. Слепая стихия и в то же время - величайшая, обладающая собственным, пусть и странным и чуждым, разумом, сила, лишь прикоснуться к которой - подлинное счастье.

Девушка ударила посохом о землю, активируя заклинание. Одно из самых знакомых, но - так уж получилось - не так часто в последнее время применяющихся, оно требует большей точности и тщательности, нежели силы, и просто и сложно одновременно: просто - потому, что плетение заклинания, его узор несложен, сложно - потому что даже в этом обманчиво простом, почти примитивном, плетении нельзя допустить ни малейшей ошибки. Сила вкладывается в заклинание не постепенно, а разом, одним ударом, так что ни времени, ни возможностей исправить неточность не будет. Из земли под углом вылетели четыре треугольные пластины, которые, сомкнувшись над головой алхимика, образовали вокруг нее пирамиду из чистейшего льда. Края пластин тут же смерзлись друг с другом, образуя единый монолит.
Рэйн внезапно ни с того ни с сего подумала, как же это может выглядеть со стороны - ледяная пирамида в центре круга из ледяных осколков. Будто обелиск, памятник или... или алтарь.
- Жертвенник, - вдруг прозвучал все тот же холодный, колючий голос, - согласись на то, что тебе предлагают. Пока еще не поздно.
Алхимик не ответила... Водные "восьмерки" ударили в стены пирамиды, расплескиваясь по ней, а затем и сливаясь с ней - защитные стены принимали родственную им воду в себя. Одновременно верхние части пластин, только что намертво соединенных друг с другом, начали расходиться. Пирамида раскрывалась, словно гигантский ледяной цветок, распускающийся под лучами солнца. На секунду замерев, словно в нерешительности, ледяные стены рассыпались искрящейся пылью, которая тут же взвилась в воздух, окутывая колдунью серебристым облаком. Из-под земли ударил поток воды, слившийся с ледяным крошевом. Эта водная масса, сконцентрировавшись прямо перед Рэйн, кружилась все быстрее и быстрее, пока наконец не образовала небольшой водный смерч, скрывающий, словно тьма - затаившегося убийцу, поджидающего жертву, острые ледяные осколки. Повинуясь взмаху руки алхимика, смерч быстро понесся в сторону Анакхи.
"Почему же мне так... холодно...?"

[Анакхи]

- Внимай мне, иначе я не смогу тебя принять. Мы ведь оба этого не хотим, так? Внимай же мне.
Всполох пламени, возникший из Его рта вместе с этим последним «мне», полностью поглотил ее но, против всех ее ожиданий, он не жег, а просто грел.
Потом пришло осознание того, что грело ее не пламя, а еще что-то.
И этим чем-то были Его руки слегка грубоватые, однако в них она чувствовала себя абсолютно защищенной.
И абсолютно беззащитной одновременно.
Его голос пахнул ветром в ее сознание, разом выметая все ненужные мысли.
- Внимай мне Смотри на то, что я тебе покажу И молчи.
Странно Ей показалось, или самоуверенности и пафоса в его голосе стало меньше? Твердая, холодная решимость, какая-то не совсем привычная форма нежности и все; ни граном чувств больше.
Ей не удалось продолжить размышления первый образ возник перед ней, возник и увлек за собой в таинственные джунгли, где доисторический охотник спасался от смерча не совсем привычным способом. Она ощущала на себе дуновение смертоносного воздуха, но знала, что ей он не повредит.
Его руки не позволят.
Его воля не разрешит.
Он будет против, и Они кем бы они ни были послушаются.
Ветер Его слов снова ворвался в ее разум, заставив мысли замереть.
- Видишь смерч? Это стихия, стихия в ее первобытной, а значит, прекрасной форме.
Небольшая пауза, словно Он задумался.
- И эта первозданная красота готова обрушиться сейчас на одинокого воина, который оказался здесь совершенно случайно и совершенно закономерно, если, конечно, кому-либо взбредет в голову вывести закономерности Хаоса. А они есть, поверь мне.
Она верила, но не подтвердила своей веры ни кивком, ни словом знала, что Он уже знает о ее вере.
А Он продолжал.
- И знаешь, почему эта сцена вдвойне привлекательна?
Она молчала, повинуясь Его приказу.
- В кажущейся неизбежности. Только вот
Она поняла, что Он усмехнулся, хоть и не обернула головы.
- Только вот не знает этот смерч, что жертва его ой как не проста Чертовски непроста.
Словно в подтверждение Его слов перед ней возник детальный образ воина. Потрепанная черная кожанка, какой-то неизвестный ей меч, флейта, щит, сапоги
И феникс, выгравированный на доспехах.
Почти как живой.
- Ведь жертва эта может повелевать стихией. Повелевать смерчем.
Она знала, что Он снова ухмыльнулся. Для кого?.. Здесь ведь никого, кроме нее, не было.
Или было?..
- Он может обуздать стихию и не дать обуздать себя.
Ей не пришлось верить Ему на слово образ вокруг них сменился и показал ей борьбу.
Ужасающе прекрасную борьбу.

Улыбка тифлинга померкла, стоило волшебнице применить пирамиду он не ждал такой прыти от изрядно измученной боем девушки, хотя чуял наверняка такая будет сражаться до конца.
Однако стоило появиться смерчу, и маниакальный оскал вновь исказил лицо Демона.
Он был магом Воды с одной стороны, и порождением Хаоса с другой.
Смерч воплощал обе этих стези, вобрав самое лучшее и самое разрушительное и от того, и от другого.
Также не могло не радовать то, что самой влаги как и сумятицы на поле битвы становилось все больше и больше.
Алхимику стоило ошибиться всего единожды, и вся та мощь, что уже была накоплена на ристалище, поглотит ее.
А тифлинг этому поможет.
Демон осклабился еще паскуднее и завертелся вокруг своей оси, словно подражая надвигавшейся буре.
Или дразня ее?..
Как бы то ни было, но смерч не успел пройти и половину разделявшей бойцов противников друзей соперников дистанции, как с ним что-то произошло.
Часть вихря продолжала себе крутиться, как ни в чем не бывало, но вот вторая половина
О, она вела себя весьма и весьма нелогично даже для воды. Наплевав на очередной закон физики, капли, составлявшие центр хвост разбушевавшейся стихии, стали перетекать вверх, как бы втягивая струю в набиравшую обороты «вертушку».
А потом тифлинг стал подпрыгивать, приземляясь то на одну, то на другую ногу. В этой своей бешеной пляске он чем-то напоминал шамана и аналогия эта была наиболее верной: прием, который он использовал, был взят именно у ведунов якобы «неразвитых» цивилизаций, и назывался он «Танец Бури».
А буря действительно танцевала.
Хвост смерча, только что втянутый было в воронку, резко выстрелил вниз, чтобы исчезнуть вновь.
И снова.
И опять.
И еще.
Как и всякая другая относительно нестабильная конструкция, смерч не мог сопротивляться воздействиям извне в особенности, таким воздействиям. И, повинуясь воле тифлинга, вихрь замедлился, а потом и вовсе остановился, продолжая «подскакивать» на собственном хвосте.
Затем демон приземлился сразу на две ноги и те же две «ноги» в водяном эквиваленте «выросли» из тела стихии.
Это было необыкновенно целый смерч, стоящий на месте и имеющий два хвоста, удерживаемый воедино лишь злой волей тифлинга и подпитываемый чарами Рэйн.
Потом тифлинг, удовлетворенный результатом, поклонился в сторону волшебницы и смерч поклонился вместе с ним, не прекращая вращать воду по незамысловатой траектории. Отдельные струи, свисая с «туловища» вихря, лизали намокший размокший ставший грязью песок и тянули из него нить за нитью влагу.
После чего смерч, собранный воедино волями двух чародеев и насытившийся вдоволь полученной с Арены данью, был выпущен на волю Анакхи отпустил призрачные вожжи, которыми доселе удерживал стихию, и позволил вихрю порезвиться.
Воронка раскололась надвое по количеству хвостов и стала вгрызаться в песок Арены, взметая целые пласты земли навстречу алхимику ибо рыли землю они в сторону Рэйн. Однако получившаяся структура стала еще более нестабильной особенно если учесть, что сами воронки были сейчас выгнуты и прижаты к земле, напоминая тем самым не то арки, не то мифический Рог Изобилия.
И вся эта мощь, скопленная кооперацией двух адептов Воды, сейчас низринулась на алхимика, вырывая песок с насиженного места и отправляя его целыми песчаными бурями в Рэйн.
Но не эта буря была страшна в своем гневе, нет куда ужасней и грандиозней был смерч, переросший в цунами хотя вряд ли кто-нибудь видел волну, которая при этом закручивала воду внутри себя петлями Мебиуса.
И эта волна неслась сейчас к алхимику, подгоняемая, подстегиваемая волей демона.
Хвосты воронок меж тем полностью распались и влились в ничем боле не сдерживаемую стихию, лишь увеличив ее разрушающую мощь.
И тифлинг ликовал.

Борьба охотника со стихией завораживала, затягивала в себя так же, как смерч тянул в себя воду. Она смотрела, не отрываясь, не обращая внимания на те редкие капли, что попадали на ее столь часто в последнее время терзаемую кожу.
А потом она вдруг поняла, что стихия эта разыгралась совсем не в джунглях, а на очень даже знакомой ей территории.
На Аре
Его голос, словно почувствовав, что что-то нарушило ее концентрацию, могучим торнадо ворвался в ее голову и начисто смел возникшие ассоциации.
- Ни о чем не думай, иначе ты не сможешь понять, зачем же ты мне, Вороненок Просто смотри и слушай.

И где-то неизмеримо далеко, далеко и во времени, и в пространстве обычная девушка Марта, услышав это странное, почти неуместное в устах собеседника слово «Вороненок», вспомнила о фениксе, выгравированном на груди у охотника.
Потом она вспомнила историю Ази.
Вспомнила все, хотя ничего и не знала.
И продолжала смотреть сон во сне, надеясь, что таинственный незнакомец все же откроет ей все свои секреты.
И все-таки примет ее.